Избранница Хозяина холмов

— Уходи… — словно из колодца прозвучал его голос.
Его чудовищный вороной конь фыркнул, дёрнув ушами. 
Всадник шевельнулся, брякнув доспехами, и я отпрянула.
В груди словно что-то вспыхнуло горячим. Голову повело, закружило. Я зажмурилась, мотая ею, а когда открыла глаза вновь, поняла, что нахожусь совсем в другой комнате, даже близко не похожей на детскую спальню. Что пахнет здесь ускользающим паром и хвоей. Немного дубовой корой — тонко и остро. Что свет в окна падает совсем не так, как в покоях Ребеки, и мебель здесь тяжёлая и тёмная.
А передо мной почти вплотную стоит принц Атайр. И его вопиющая, умопомрачительная нагота прикрыта только полотенцем, обмотанным вокруг бёдер. На его светлой, но не бледной коже капли воды и шрамы. В глазах — злое недоумение.
— Мне что, отбиваться от вас омелой, ниннах де ла Исла? Как от нечисти. Чтобы вы перестали преследовать меня? — Он яростно вздохнул, отчего его широкая сильная грудь стала ещё шире, опала и заходила быстрыми гневными толчками. — Как вы… Укуси меня Бааван Ши! Как вы здесь оказались? 
Всё… Теперь можно и умереть. От стыда. Но я вовремя вспомнила, что умирать в ближайшее время точно не собиралась. Потому вздёрнула подбородок и проговорила достаточно громко:
— Может, это вы мне объясните, ваше высочество, почему я здесь оказалась? — стоило, признаться, немалых усилий заставить голос звучать ровно и твёрдо.
Потому что Атайр был по-прежнему слишком близко от меня и отходить, кажется, не собирался. А мне отступать — значит показать слабость перед ним. Нет уж! Пусть, в конец концов, хоть что-то мне объяснит. Ведь то, что после встречи с тем всадником я вдруг перенеслась в комнату принца, точно неспроста.
— Я вас не звал, это точно, — пожал плечами его высочество, поддёрнув наспех повязанное и теперь сползающее с бёдер полотенце. — Но вы даже помыться после охоты мне не дали спокойно.
Он наконец сделал шаг назад — но от этого, кажется, стало только хуже. Свежий после ванны запах его кожи по-прежнему касался взбудораженного, как будто обострённого обоняния, а вид на его фигуру открывался теперь и вовсе впечатляющий. 
Без одежды дикарский принц выглядел ещё более внушительно, чем в ней, потому что ничто не скрывало мягких перекатов мышц под его кожей с отметинами давно заживших шрамов: на плече, груди — сразу под впадинкой между ключицами, — на боку слева и ещё… чуть выше того места, которое сейчас прикрывало потемневшее от впитавшейся воды полотенце. О боги, лишите меня зрения срочно! Я ведь разглядываю Атайра вполне себе открыто, а это явно последнее, что сейчас нужно делать.
Благо он уже на меня не смотрит — шарит взглядом по спальне, видно ища, во что бы одеться.
— Я видела, — мой голос досадно подсел. — Гхм… Видела там, за Гранью, всадника без лица. Говорила с ним. А потом он прогнал меня и я оказалась здесь.
Уже было отвернувшись, принц вдруг замер. Его спина напряглась, а пальцы рук, держащие полотенце, сжались сильнее.
— С чего вы взяли, что это как-то связано? Вы просто могли бежать от опасности, и вас выбросило из-за Грани в неожиданном месте. — Он вновь повернулся ко мне. — Вы плохо владеете своими силами. Ваш отец вообще забыл предупредить меня и моего отца о том, что вы потомок сидхе. Это несёт в себе больше проблем, чем пользы.
— Вы лжёте! — Я шагнула навстречу к принцу. — Лжёте, что ничего не знаете об этом всаднике. А между прочим, может, именно он удерживает часть Ребеки там. Почему вы не признаёте это? Он может быть опасен!
Да он что, нарочно строит из себя дуболома?
— Он защищает её! — неожиданно рявкнул Атайр, качнувшись ко мне. — Защищает. И если бы не он, мы и вовсе не смогли бы удерживать её так долго. Говорю вам ещё раз: не суйте нос в то, что вам не дозволено знать.
— Но как я помогу, если мне не дозволено? — задалась я резонным вопросом.
— Никак! — огрызнулся принц. — Это блажь Харелта. Он считает, что вы сумеете вывести Ребеку из Сида. Но скорее просто сама пропадёте там.
— Так что же делаете вы? Просто смотрите?
— Нет, не “просто смотрю”, — слегка передразнил меня его высочество. — Но это я не собираюсь обсуждать с вами. Я вообще не уверен, что готов обсуждать с вами даже возможность нашей свадьбы. Потому что это не нужно ни мне, ни вам.
— Да? Что же это было тогда, на постоялом дворе? — не удержалась я от того, чтобы припомнить ему тот злосчастный поцелуй.
— Шутка. Я же сказал, — теперь Атайр, кажется, чуть смягчился. Даже развеселился, судя по тому, как улыбнулись его тёмные глаза. — Вообще, то, что вы находитесь здесь, наша встреча — это очень большая шутка судьбы.
Но, словно бы вопреки всем резким словам, его взгляд вдруг соскользнул на мои губы. Будто он и сам вспомнил. Да что там вспоминать? И поцелуем-то, наверное, не назвать всерьёз. Уж для Атайра, который наверняка испробовал много женщин, самых красивых и, может быть, даже очень умелых, всё это и правда мимолётная насмешка.
— Знаете, в чём самая большая шутка судьбы, ваше высочество? — Я расправила плечи чуть сильнее. — В том, что вы не дали мне сбежать. Тогда вам сейчас было бы проще.
— Я просто хотел, чтобы вы были в безопасности, — возразил он удивительно серьёзно. — А не слонялись по Джинарии, где уже полно аранов, только в сопровождении служанки и этого стражника… Да он мечом наверняка только в поединках размахивал.
— Откуда вам знать, — фыркнула я.
— Я не слепой. Он не сумел бы вас защитить.
— Зато вы не можете защитить свою собственную сестру! Потому на вашем месте я помалкивала бы о чужих способностях, — я поклонилась, — ваше высочество.
Успела заметить только, как вытянулось лицо Атайра. Как гневно изогнулись его губы. Но что он сделает мне сейчас? Ничего. Разве что ядом очередной раз плюнет.
Потому я повернулась и пошла к двери, держа спину так прямо, как могла.
— Знаете, может, даже и хорошо, что вы, похоже, окажетесь в моей постели рано или поздно, — голос Атайра объял мне спину ощутимым жаром. — Вашему острому язычку там найдётся более полезное применение. И вам точно будет некогда рассуждать о том, о чём вы понятия не имеете.
— Да уж лучше в Сиде сгинуть. — Я передёрнула плечами.
Атайр громко хмыкнул.
— Теперь я вам не позволю.
И я не хотела оборачиваться, хотела покинуть комнату этого высокородного грубияна как можно скорее. Но, уже взявшись за дверную ручку, коротко глянула через плечо, слегка удивлённая его словами. И зря, потому что ровно в этот миг Атайр, на счастье повернувшись ко мне спиной, спустил полотенце с бёдер.
Щёки тут же загорелись, а в ушах стукнуло сердце. Я едва не забыла открыть дверь, прежде чем выйти прочь. Надо же, какой всё-таки бесстыжий нахал! Горец дремучий! Не мог дождаться, пока я уйду. Наверняка ведь нарочно это сделал.