Избранница Хозяина холмов

Обиделся. Кажется, он воспринимал всё это путешествие как обещание от меня. А я и не знала толком, имею ли право что-то ему обещать.
— Как хорошо, что вы пришли в себя, донья. — Служанка покачала головой. — Когда вы кинулись под копыта, клянусь, я подумала, что вы с ума сошли.
— Тут кинешься, — проворчала я. — Не только под копыта.
Мысль о том, что первые дни моего побега прошли как-то слишком спокойно — до сегодняшнего утра, — не давали покоя. Напряжение внутри росло, я готова была и ночью ехать, чтобы поскорее и подальше убраться от столицы Джинарии. От опасности вскоре выйти замуж против собственной воли. Но, к сожалению, лошадям и людям всегда требуется отдых. И вот сегодня меня всё же догнали неприятности.
Я всё думала, что же это значит: девочка, её предсказание и этот всадник без лица… Если бы хоть кто-то мог мне объяснить.
— Ты узнала, где он остановился, в какой комнате? — спросила я Лелию, когда та прошла дальше и задумчиво посмотрела в окно. — Тот мужчина. Он же помог мне. Он меня принёс?
Моя компаньонка всегда была рассудительной и смышлёной, когда не впадала в панику, как сегодня на рынке. А значит, могла подумать о том же, о чём я и, получше разглядев моего спасителя. Если он не разбойник — что вряд ли, — то вполне сгодится в союзники.
— Вы что же, собираетесь идти к нему? — Она приподняла брови, повернувшись ко мне. — Это неприлично! Молодой донье ходить по комнатам таких… Таких... 
И сморщила нос так, будто всё, во что мы уже ввязались, ещё можно было назвать приличным. А вот встретиться с тем незнакомцем наедине, чтобы обсудить дело, — уже верх! Да-да.
Только вот уже сейчас, случись отцу всё же поймать меня, ему придётся звать особо уважаемых лекарей, чтобы те подтвердили, что я по-прежнему невинна. Иначе принцу Атайру останется только скривиться от брезгливости при встрече со мной и отказаться от сомнительного предложения взять меня в жёны. А что, тоже выход! Ведь Глиннхайн, помимо прекрасного оружия и невероятно умелых воинов, славился ещё и своими строгими нравами. Руэльцы — народ, что населял это северное островное королевство, — всегда считали вархассцев, уроженцев горячих южных земель, распущенными и слишком свободными в своих желаниях. Хоть это и было неправдой.
Распущенность есть там, где ей позволяют появиться. И это не зависит от стороны света.
— Не говори, что ты не подумала о том же, о чём я, — пришлось чуть осадить Лелию. — Такое сопровождение нам было бы очень кстати.
Та на миг закатила глаза, выражая сомнение. Но всё же не стала возражать открыто.
— Раз уж он вам так интересен… Он сейчас как раз сидит в таверне, внизу, — вздохнула она с видом “если что, я ни в чём не виновата”. — Надеюсь, вам будет того достаточно и вы не пойдёте к нему в комнату.
Лучше бы обсудить с ним всё наедине. Но тогда Лелию и правда хватит удар от негодования. Потому я молча встала, поправляя платье и поясок, пригладила волосы редким гребнем. Взмахнула рукой, веля помощнице идти за мной. Желает сохранить мою репутацию — пусть везде ходит следом. Хоть это и глупо — сейчас, на людном постоялом дворе.
Мы спустились в шумную, но не такую уж забитую днём харчевню, наполненную пряными и чуть кисловатыми запахами. И тут же я пожалела, что не пошла через какой-нибудь задний двор, потому что едва не все взгляды людей тут же впились в меня. Я что, и правда такая заметная? Зато и тот незнакомец мгновенно попался мне на глаза. Настолько ярко он выделялся посреди буро-зелёной — по любимым цветам одежды — толпы здешних людей. Всё же почему я не замечала его раньше?
Стараясь не волноваться, я прошла дальше и остановилась у его стола — прямо напротив старого очага, который сейчас, кажется, служил только для красоты: теперь во всех домах строят более удобные печи. 
Первыми замолчали и посмотрели на нас с Лелией спутники мужчины, лицо которого так и оставалось закрытым. Как он ест, интересно? Наверное, только в своей комнате с тщательно запертой дверью.
— Вы что-то забыли? — Недавний спаситель поднял на меня взгляд. — Кошелёк я вам, кажется, вернул. А больше ничего не забирал, чтобы вы смотрели на меня так гневно.
Кто-то из его людей громко хмыкнул, и я могла поклясться, что глаза незнакомца улыбнулись. Ну конечно, как не уколоть девушку, которая, по его мнению, и ответить ему ничего не может.
— Я хотела вас поблагодарить. Что донесли до комнаты. Но теперь, кажется, передумала, — проговорила я, чуть вскидывая подбородок. — Вам, похоже, мои благодарности ни к чему.
— Всё верно,  — согласился мужчина. — Как-то же я жил без них до сегодняшнего дня.
Вот же едкий какой! Точно щелочной камень, которым алхимики стирают забрызганные зельями портки.
— Тогда я предлагаю вам сопроводить меня, — постаралась я сохранить трещащую по швам невозмутимость. — Я готова заплатить за это. За безопасность. И за молчание.
Незнакомец нахмурился, как будто не мог поверить в то, что слышит. Но тут он вдруг встал — и я растеряла всё нахальство. Почти всё. На него ещё немного осталось.
— Я. Не. Наёмник, — весомо процедил он, глядя на меня сверху вниз. — И я не провожаю вздорных смазливых девиц туда, где их ждёт возлюбленный или очередные неприятности. А может, то и другое вместе. Потому что обычно такие хорошенькие задницы привлекают их по несколько раз на дню. Первого знакомства с вами мне хватило.
И в груди словно горячий горох рассыпался от предчувствия исходящей от мужчины угрозы. Какая всё-таки подавляющая у него сила… Я попыталась почувствовать её вкус — горький, словно корень аира. У каждого человека свой вкус энергии. Дотрагиваться до неё нежелательно, особенно таким, как я, но просто невозможно было удержаться! К тому же отголоски её показались смутно знакомыми. Нет, от них веяло прохладой ветреного морского побережья и чёрных, как смола, земель…
Однако, на удивление, незнакомец быстро пресёк мою попытку, словно бы почувствовал вторжение. Наверное, я действовала слишком грубо: деликатности в таких делах мне ещё учиться и учиться. Нашёлся бы только хороший наставник. И, кроме матери, на ум никто не приходил — но до неё ещё нужно добраться. Это мой двукратный спаситель точно подметил.
— Разве вас пугают неприятности? Или чужие женихи? — я улыбнулась, сложив руки на груди. Тут главное – сделать вид, что ничего не было. Что ему показалось.
Но въедливый взгляд этого каменного воина весьма красноречиво говорил, что он уверен в своих ощущениях. И они ему не понравились.
— Нет, — уронил он. — Но я не нянька, чтобы утирать вам слёзки в пути. На это у вас есть служанка.
Я невольно оглянулась проверить, не услышал ли это кто-нибудь посторонний. Он как будто нарочно произнёс последние слова так громко, чтобы всем стало известно. И пока я озиралась, мужчина сделал знак своим сопровождающим уходить. Они встали из-за длинного стола и последовали за ним.