"Фантастика 2025-102". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)

Я вспомнил давно позабытые основы бокса. В своё время я немного походил к тренеру, ограничившись тем, что поставил с ним двоечку, мол, на ринге не выступать, а больше и не пригодится. Вот теперь и вспомнил. Поймал рыжего, левой обозначил удар, правой выстрелил ему в бороду. Чистое попадание. Рыжий упал, как марионетка с обрезанными нитями.
— У него свинчатка! — крикнул кто-то из зрителей.
  
Я немедленно раскрыл ладони, показывая, что в руках у меня пусто. Чуть за это не поплатился, жилистый тут же попытался ударить меня под рёбра, но я шагнул в сторону, и его за это наказал дядька, двинув ему кулаком в ухо. Так, что даже у меня в ушах зазвенело на мгновение. Фёдор начал теснить своего оппонента, нижегородец, оставшись в меньшинстве, начал отступать под улюлюканье и свист зрителей.
Мы с дядькой переглянулись. Упавшие на землю противники уже не вставали, признав, что получили достаточно, но оба, само собой, были живы. Неожиданно противник Фёдора перешёл в отчаянное наступление, ударил моего брата в подреберье, затем в солнышко. Я дёрнулся было придти брату на помощь, но дядька дёрнул меня за рукав, мол, пусть сам, и мы просто держались позади, предоставив Фёдору полную свободу действий.
Фёдор всё-таки собрался с силами, ударил наотмашь, изо всех сил. Съездил кулаком по носу противника, на снег брызнула ярко-алая кровь, зрители завопили от восторга. Нижегородец пошатнулся, и мой брат не дал ему шанса прийти в себя, тут же налетел с кулаками, мощным ударом опрокинув его на землю. Мы победили, хоть это и далось не так просто.
И хотя мы все тоже получили по сусалам, это всё равно было весело.
  
Глава 11
 
Масленица удалась на славу. Гуляли весь день, обжираясь скоромным, а вечером прямо на льду запалили огромный костёр, в котором сожгли чучело Масленицы. Ни одного священника при этом, кстати, не присутствовало, только горожане, жители ближних сёл да заезжие гости вроде нас.
С побитыми нижегородцами мы потом выпили братчину пива, не держа друг на друга никаких обид. Наоборот, мужики пытались вызнать побольше секретных приёмов, чтобы использовать их против других соперников.
— Видали, да, как я его? — хвастался дядька. — Первым бойцом на всей суздальщине был!
— Славная драчка вышла, — соглашался Фёдор.
Он, хоть и получил больше всех, всё равно не мог нарадоваться такой хорошей драке.
А на следующий день вместе с началом Великого поста мы двинулись дальше в путь. Даже не стали задерживаться в Нижнем, хотя здесь было на что посмотреть. Поехали сразу к отцовскому поместью, напрямик. Владимир тоже обошли стороной. Здесь уже ночевали на ямах, питались рыбой и постной кашей, в день проходили по двадцать вёрст. Без спешки.
К середине поста выбрались к имению Злобиных. Фёдор расцветал прямо на глазах по мере приближения к дому. Всё-таки он это всё однажды унаследует.
— Поедешь со мной в Москву? Царю служить, — предложил я ему, когда мы подъехали к окраине поместья.
Тут, в отличие от моей глухомани, имелись и деревни, и распаханные поля, и пастбища. Отец считался весьма зажиточным помещиком.
— Заманчиво, конечно, — признался Фёдор. — Так ведь и службу порубежную кому-то служить надо. На войну ходить… А твоя служба, хоть и царю, чести-то в ней немного.
Было бы странно ожидать другого.
— Порубежников да помещиков пруд пруди, — хмыкнул дядька. — Не оскудеют без тебя.
— Может и не оскудеют, — пожал плечами брат. — Да только не по душе мне служба такая, Никитка, ты уж меня прости.
— Пустое, — отмахнулся я, хотя всё равно чувствовал некоторое сожаление.
Верный человек мне бы пригодился, а Фёдор успел уже на деле доказать свою верность. Но он был в своём праве, неволить его я не мог.
В поместье нас вновь встретили как дорогих гостей, но в этот раз пьянку не устраивали, блюли пост. Он, однако, не помешал отцу и матери устроить настоящий пир, и я даже не подозревал, что вообще существует столько постных блюд, и не просто постных, а ещё и удивительно вкусных. Рыба во всём её многообразии, овощи, грибы, мёд, орехи, пироги и так далее.
Расспросами нас особо не мучили, Фёдор вываливал всё сам, и я даже тайком порадовался, что он отказался от моего предложения. Рассказывал он о нашем путешествии с такими подробностями, какие я бы предпочёл вообще никому не рассказывать. Даже родным. Без утайки, и про муллу, и про казанцев, и про моё поместье, обо всём.
Я же, наоборот, сидел и помалкивал, делая вид, что увлечён запечённой щукой. Отца я даже спрашивать не стал об опричной службе, понимая заранее, что тот тоже откажется. Вот и выходило, что при том карт-бланше на набор новых людей, я не сумел найти ни одного достойного кандидата, и мы с Леонтием вновь останемся вдвоём. Не считая, конечно, ярыги, что приглядывает за слободой.
— Опять в Москву отправишься, Никита? — спросил отец, Степан Лукич.
— К Пасхе надобно вернуться, — сказал я. — Обещал.
Времени ещё хватало, но торопиться в Москву я не хотел. Вновь окунаться в придворные интриги, не имея за собой реальной силы… Уж лучше подождать немного и приехать в столицу вместе с царём. Тот наверняка уехал в турне по монастырям, подальше от городской суеты.
А стоит мне показаться в Москве, как я тут же окажусь под прицелом Старицких, Шуйских и прочих княжеских родов, под прицелом Боярской Думы и всех остальных. Тех, кто не желал усиления царя, а хотел, наоборот, раздёргать страну на удельные вотчины, чтобы править там по своему разумению, а не по единым законам.
И чтобы не стать жертвой их интриг, мне нужны были свои люди, на кого я мог положиться. Пусть худородные, пусть даже вчерашние горшечники и лавочники, но свои. Среди дворян такие найдутся едва ли. Неплохо было бы вернуть мне мою сотню стрельцов или набрать новую из городских сотен.
— Погостишь, значит, пока? — спросил отец.
— Погощу, — кивнул я. — Недолго. Служба.
— Возмужал… — пробормотал отец.
— Пришлось, — сказал я.
Зимой, да во время поста, время в поместье тянулось удивительно долго. На охоту и прочие развлечения не ездили, в гости к соседям не выбирались. Только и оставалось, что тренироваться с оружием и без него, да отдыхать от трудов праведных.
Спустя неделю мы с Леонтием, который тоже отдохнул и отъелся на домашних харчах, выехали в сторону Москвы. И, несмотря на то, что зиму вроде как уже проводили, теплом погода не баловала, наоборот, постоянно дул ледяной ветер и трещали морозы, сравнимые с крещенскими.
Но к празднику светлой Пасхи, аккурат перед ней, всё как по волшебству наладилось, и к окраинам Москвы мы выехали уже под пение птиц и звонкую капель. Там, на окраине, остановились на отдых, а уже на следующее утро въехали в столицу под радостные колокольные переливы, возвещающие о том, что Христос воскрес.
Люди тянулись к церквям на празднование, ну а я ехал к Кремлю, как и обещал Иоанну. Вряд ли я его сегодня увижу, скорее всего, царь весь день проведёт в храме, но попытаться стоило.
Возле Успенского собора снова обреталась целая толпа нищих и убогих, просящих милостыню Христа ради. Бросил нескольким по монетке, пропуская мимо ушей поздравления, благодарности и обещания век за меня молиться.
— Государь в Москве? — спросил я у них.
Если кто владеет всеми городскими сплетнями, то только нищие. Практически готовая разведывательная структура. Все они приторговывали информацией, порой разнюхивая такие подробности, что ни одна ищейка не нашла бы.
— Как же, боярин! В Москве заступник наш батюшка-государь! Два дня тому возвернулся! — наперебой заголосили нищие.
  
Эта информация к разряду секретной не относилась и почти ничего не стоила, так что её выкладывали мне почти бесплатно. Но без подробностей, само собой. За подробности придётся заплатить. Хотя мне оказалось достаточно и этого.
Я скинул шапку, перекрестился перед входом в собор. Внутри оказалось народа столько, что мне чуть не стало дурно от такого количества людей. Царя среди них не оказалось, так что я просто отстоял службу возле дверей, где воздух был посвежее, положив здоровенный болт на местничество и то, что мне полагалось стоять гораздо ближе к алтарю.