"Фантастика 2025-102". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)

Флибустьеры прошлись по палубе, добивая раненых, кто-то уже потрошил карманы и пояса убитых. Тех, кого уже обобрали, выбрасывали за борт, чтобы не занимали место. Ко мне подошёл Шон, чуть пошатываясь, он весь был залит кровью, но, похоже, чужой.
— Всё как по маслу, кэп, — выдохнул он.
— Всё как по маслу, дружище, — сказал я. — Это победа, господа!
  
Глава 50
   
Я прошёлся по палубе бригантины, хозяйским взором осматривая всё вокруг, заглянул на орудийную палубу и в кают-компанию. На корабле, похоже, царила железная дисциплина, везде была чистота и порядок. Бригантина была несколько больше «Ориона», и пушек в сумме здесь было двадцать штук, серьёзная сила. По восемь с каждого борта, две погонные и две ретирадные, так что корабль был защищён со всех сторон.
Англичан прибили всех, никакой жалости. Они бы тоже не церемонились.
Пока пираты занимались отъёмом денег и драгоценностей у мёртвых, мы с Шоном, по обыкновению, спустились в трюм. Поглядеть, чего интересного для нас припрятал Джон Гилберт.
В трюме царила тишина, абсолютно несвойственная деревянным кораблям. Стройные ряды новеньких деревянных ящиков тянулись вдоль бортов. Ящики были длинные и прямоугольные, как небольшие гробики.
— Надеюсь, тут было не вино, — хохотнул Шон.
— Я бы очень удивился, — хмыкнул я. — Давай вскроем один.
Выбрали, сняли с груды остальных точно таких же ящиков. На крышке оказалось выжженное клеймо с изображением короны. Я довольно ухмыльнулся, Шон вскрыл ящик, не дожидаясь команды. Внутри оказались новенькие мушкеты, сверкающие воронёными стволами, смазанные маслом. Шон присвистнул и улыбнулся. Приз и в самом деле отличный.
— Каждому хватит и ещё останется, — прикинул я.
— Аж душу греет, — сказал Шон. — Особенно зная, что мы их спёрли у королевского капера, а значит, у самого короля.
— Ты, кстати, заметил, что тут ни одной крысы на борту нет? — спросил я, закрывая ящик.
— Да быть не может, — сказал Шон. — Не бывает такого.
— Прислушайся, присмотрись, их нет, — сказал я.
Мы притихли оба, пытаясь расслышать писк и копошение в темноте, которые были абсолютно в каждом трюме. Но почему-то не здесь.
— Бесовщина какая-то, — протянул ирландец.
— Да пёс его знает, что это, — сказал я. — Может, просто корабль новый?
— На новые корабли они ещё на верфи залезают, — возразил Шон. — Пойдём дальше смотреть.
— Смотри, я пойду в каютах пороюсь, — сказал я.
— Темноты забоялся? — хохотнул Шон. — Крыс-то нет, никто не укусит.
— Ха-ха, — произнёс я. — Давай время не будем терять. Я по каютам, ты здесь.
— Как хочешь, капитан, — широко улыбнулся ирландец.
Я скорчил гримасу в ответ, передразнивая его, развернулся и поднялся наверх, направляясь в каюту капитана. Там тоже наверняка найдётся много интересного.
Дверь в каюту Гилберта пришлось ломать, но когда я вошёл внутрь, то позавидовал роскошной обстановке и простору, которых на «Орионе» не было. Если в моей каюте едва-едва умещались рундук и стол, то здесь расположилась кровать из массива дерева, резной сервант, за мутными стёклами которого угадывались силуэты бутылок, стол, кресло, рундук, шкаф для бумаг. Гилберт оказался любителем комфорта.
Первым делом, само собой, я проверил стол и бумаги. Судовой журнал, карты, книги. В ящике стола обнаружился документ, завидев который, я едва не подпрыгнул от радости. Каперское свидетельство на имя капитана Джона Гилберта, эсквайра, выданное сэром Томасом Модифордом, баронетом, губернатором Ямайки и Главнокомандующим всех сил Его Величества в пределах упомянутого острова и в смежных островах. С печатью и подписью.
Я давно думал о каперском патенте, и вот он сам упал мне в руки, хоть и на другое имя. Но как в школьные годы мы подделывали оценки в дневнике с помощью бритвенного лезвия, так и здесь не составит труда соскоблить имя Гилберта и вписать моё. Намётанный глаз подделку отличит, но я не собирался показывать документ всем подряд, а если его ещё и немного состарить искусственно… В общем, сокровище это было не хуже, чем груз новеньких английских мушкетов. Правда, с каждого захваченного корабля капер обязан был платить в казну тысячу фунтов, но если власти не узнают, то ничего и не было. Всё равно этим свидетельством я не собирался пользоваться, оставляя его только на крайний случай.
Куда интереснее было бы получить патент официально, на моё имя, но этим я собирался заняться по возвращению на Тортугу. Для этого наверняка нужно было подмазать бюрократический механизм и губернатора д`Ожерона лично, но что поделать. Выгода от каперского патента перевешивала все расходы. В первую очередь, меня не повесят в случае неудачи.
Карты английских и испанских островов с замерами глубины и координатами особого впечатления на меня не произвели, но некоторые всё равно пополнят мою коллекцию и лишними точно не будут. Судовой журнал будет интересно почитать на досуге, но на первый взгляд он тоже не отличался особыми литературными или иными достоинствами, я полистал несколько страниц наугад.
Из серванта я достал бутылку хереса, выпил прямо из горла, никого не стесняясь. Теперь на этой бригантине мы — хозяева. Я вышел на палубу с бутылкой в руке.
Флибустьеры на мгновение оторвались от своих дел. На шкафуте подрастала горка награбленных ценностей, и я смерил её довольным взглядом.
— Бригантину мы заберём, — объявил я. — Я поведу её лично, на «Орионе» пойдёт мистер Келли. Добровольцы в призовую команду есть?
Несколько человек вызвались добровольцами.
— Кэп, раненых бы посмотреть… — сказал боцман, и я понял, что совсем забыл про свои дополнительные обязанности.
А по-хорошему, врач должен находиться не в гуще сражения, а на своём посту, принимать раненых так быстро, как только может. Возможно, своей медлительностью и желанием посмотреть на добычу я только что загубил несколько жизней. Нужно найти ещё одного врача, желательно, молодого и не очень упрямого, чтобы он мог не только пилить и кромсать, а ещё и перенимал новые методы. Но врачей здесь не так уж много, и поэтому пилить и кромсать снова придётся мне.
— Ведите, месье Гайенн, — сказал я, напоследок прикладываясь к хересу и протягивая ополовиненную бутылку кому-то из флибустьеров.
Потери у нас были не критичные, но весьма неприятные, девять убитых, шестнадцать раненых. Из них трое ранены тяжело, и я не думал, что они доживут хотя бы до утра. Застрелили Робера, реванш нам уже не устроить. Француз фехтовал один против четверых англичан, заколол троих, но последний решил не испытывать судьбу и застрелил его в упор. Выпустили кишки Адуле, он в пылу сражения вырвался вперёд своих и не сумел отбить выпад английской шпаги, но даже с выпущенными кишками продолжал драться до тех пор, пока не убил всех противников перед собой, и только потом упал замертво.
Но мёртвые — потом. Сперва нужно заняться теми, кто ещё жив, и я весь остаток дня только и делал, что дезинфицировал и зашивал, а раны, колотые, резаные и рубленые слились в один кроваво-красный поток. Ассистировать вновь пришлось Андре-Луи, и в этот раз мальчишка держался гораздо лучше, сам, безо всяких напоминаний, кипятил повязки, перевязывал раненых и успокаивал тех, кого трясло от потери крови и адреналинового отходняка.
Всё закончилось только к вечеру, уже после заката. Всех раненых я зашил, перевязал, выдал по чарке рома и снабдил напутственной речью о необходимости менять повязку и держать её в чистоте, а когда последний из них вышел с камбуза «Поцелуя Фортуны», я обессиленно рухнул на стул. Денёк выдался, пожалуй, чересчур жарким.
  
— Ну и дела, вот уж не думал, что так это всё будет… — выдохнул Андре-Луи, усаживаясь на стол.
— Что? — спросил я скорее для порядку, чем из интереса.
— Ну, абордаж этот. Хитро вы сделали, капитан, — пояснил мальчишка. — Как в мышеловке.
Я только хмыкнул. Невелика хитрость.
Снаружи загромыхали чьи-то шаги, в тесный камбуз вошёл Доминик, снимая шляпу и глядя по очереди то на юнгу, то на меня. Я поднял на него тяжёлый усталый взгляд.