Медицинский триллер. Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

— Стоп, стоп, а то вы сейчас улетите в стратосферу, — остановил Джека Кальвин. — Давайте спустимся на грешную землю. Какой из этих диагнозов, на ваш взгляд, наиболее вероятен?
Джек поцокал языком. Все происходящее слишком сильно напоминало экзамен в медицинском колледже, когда профессор горит желанием утопить строптивого студента.
— Чума, — заявил Степлтон остолбеневшим коллегам.
  
— Чума? — Удивление Кальвина перешло в возмущение. — В марте? В Нью-Йорке? У стационарного больного? Вы в своем уме?
— Вы просили выдать вам один диагноз. Пожалуйста. Я не учитываю вероятности, мое дело — морфология.
— Другие эпидемиологические аспекты вы тоже не учли? — В голосе Вашингтона теперь звучало снисхождение. Он рассмеялся. — Чему вас только учили в вашем чикагском захолустье? — Кальвин обращался больше к коллегам, нежели к Джеку.
— В этом случае слишком много неизвестного, чтобы отвлекаться на несущественные мелочи, — стоял на своем Джек. — Я не был в госпитале и дома у больного. Не видел подохших животных, которые могли у него быть. Я не знаю, где бывал покойный и с кем контактировал. В подтверждение диагноза могу сказать, что вокруг полно крыс.
На мгновение в прозекторской воцарилось гробовое молчание. Лори и Чет прикусили языки, чувствуя неловкость от тона Джека и в особенности зная взрывной характер Кальвина.
— Дельное замечание, — произнес наконец Вашингтон. — Вы ловко вывернулись, надо отдать вам должное. Видимо, этому тоже учат на Среднем Западе.
Лори и Чет нервно рассмеялись.
— Ладно, умник, — продолжал Кальвин. — Сколько вы поставите на свой диагноз?
— Я и не знал, что здесь принято делать ставки на диагнозы, — заявил Джек.
— Нет, — возразил Кальвин, — здесь это не принято, но давайте начнем, чума того стоит. Как насчет десяти долларов?
— Такие деньги у меня найдутся, — ответил Степлтон.
— Вот и отлично, — произнес Кальвин. — Ладно, с этим покончили. Так где у нас Поль Плоджет и огнестрельное ранение из Торгового центра?
— На шестом столе, — ответила Лори.
Кальвин неуклюже двинулся к шестому столу, и все трое проводили его взглядами. Первой нарушила молчание Лори.
— Зачем вы его провоцируете? — спросила она Джека. — Я вас не понимаю. Вы сами себе усложняете жизнь.
— Я просто не смог сдержаться, — запальчиво ответил Джек. — А потом, это он меня провоцировал.
— Да, но он — шеф, и это его прерогатива, — заметил Чет. — Да и с чумой ты, пожалуй, слишком круто завернул. Держу пари, диагноз не подтвердится.
— Ты так уверен? — взвился на дыбы Джек. — Посмотри на кончики пальцев рук и ног покойного. Ты помнишь, как называли чуму в Европе в восемнадцатом веке? Черная смерть. Вот так-то.
— Тромбозы бывают не только от чумы, — возразил Чет.
— Это верно, — согласился Джек, — потому я чуть было не сказал, что это туляремия.
— Так почему не сказали? — поинтересовалась Лори. На ее взгляд, туляремия была в данном случае так же маловероятна.
— Чума звучит более внушительно, — поддразнил женщину Джек. — Я бы сказал — более драматично.
— Невозможно понять, говорите вы серьезно или шутите, — возмутилась Лори.
— Я и сам-то этого не понимаю, — отшутился Джек. Лори Монтгомери в недоумении покачала головой — дискутировать с Джеком было сущим мучением.
— Так вы закончили с Нодельманом? — спросила она. — Если да, то я дам вам еще один труп.
— Мне осталось осмотреть мозг.
— Тогда работайте, — завершила разговор Лори и направилась к своему столу.
  
Глава 2
 
СРЕДА, 9 ЧАСОВ 45 МИНУТ, 20 МАРТА 1996 ГОДА
Резко остановившись, Тереза Хаген взглянула на закрытую дверь «хижины» — так сотрудники называли главный конференц-зал, внутреннее убранство которого в точности копировало интерьер принадлежавшего Тэйлору Хиту дома в нью-гэмпширской глуши. Сам Тэйлор Хит был директором набиравшей силу рекламной компании «Уиллоу и Хит», пробивавшей брешь в редеющем строю рекламных монстров.
Убедившись, что ее никто не видит, Тереза приникла ухом к двери. Из «хижины» доносились голоса.
Сильно разволновавшись, Тереза поспешила в свой кабинет. Она вообще была очень легко возбудимой дамой. Вот и сейчас — не пробыла в кабинете и пяти минут, а сердце уже колотится как бешеное. Терезе страшно не нравилось, что она не знает темы совещания, которое проходило сейчас в «хижине» — святая святых компании. Тереза Хаген работала художественным директором фирмы и считала своим долгом знать все, что происходит в компании.
А происходило нечто интересное. В прошлом месяце Тэйлор Хит потряс всех сообщением о своей предстоящей отставке с поста руководителя фирмы и о назначении новым директором Брайана Уилсона, ее нынешнего президента. Но возникал закономерный вопрос: кто сменит на посту самого Уилсона? Наверняка обсуждалась кандидатура Терезы. Но равные шансы имел и Роберт Баркер, исполнительный коммерческий директор фирмы. Был возможен и наихудший вариант — Хит приглашает президента со стороны.
Тереза сняла плащ и повесила его в шкаф. Ее секретарь — Марша Девоне — говорила по телефону, поэтому Тереза первым делом бросилась к письменному столу в поисках заветного листка с назначением. Но стол был пуст, наполированной поверхности пылилась лишь стопка никому не нужных телефонных сообщений.
— В «хижине» совещание, — крикнула из соседней комнаты Марша, закончив телефонный разговор. Маленькая женщина с темными, цвета воронова крыла, волосами появилась в дверях кабинета Терезы Хаген. Тереза весьма высоко ценила свою помощницу: та была интеллигентна, старательна и обладала интуицией — тремя качествами, начисто отсутствовавшими у четырех предыдущих секретарш. Тереза была весьма требовательным начальником и ожидала от своих помощников такого же рвения, с каким работала сама.
— Почему вы не позвонили мне домой? — раздраженно спросила Тереза.
— Я позвонила, но вас уже не было дома, — ответила Марша.
— Кто присутствует на совещании? — пролаяла Тереза.
— Звонила секретарь мистера Хита, — ответила Марша. — Она не сказала, кто приглашен, передала только, что требуется ваше присутствие.
— Она не намекнула на тему совещания? — спросила Тереза.
— Нет, — кратко ответила Марша.
— Когда началось совещание?
— Звонок секретаря был в девять.
Тереза бросилась к телефону и набрала номер Колин Андерсон, художественного директора, которой мисс Хаген доверяла больше других. Андерсон занималась сейчас Национальным советом здравоохранения.
— Ты знаешь что-нибудь о совещании? — без долгих предисловий спросила Тереза.
Колин не знала, ей было только известно, что совещание уже началось.
— Вот черт! — вырвалось у Терезы, когда она швырнула трубку на рычаг.
— Что-то не так? — участливо спросила Марша.
— Если там сидит этот Роберт Баркер, то все действительно будет не так, — ответила Тереза. — Этот хрен никогда не упустит случая лягнуть меня побольнее.
Тереза снова набрала номер Колин.
— Каков статус совета здравоохранения? Есть у нас что-нибудь компрометирующее на них? Что-нибудь, что я могла бы предъявить прямо сейчас?
— Боюсь, что нет, — ответила Колин. — Мы целый день ломали голову, но не нашли ничего стоящего. Я же понимаю, что тебе нужно. А теперь прости, я бегу домой.
— У меня есть поганое подозрение, что этот проклятый совет — мое самое уязвимое место, — произнесла Тереза.
— Да мы уж давно места себе не находим, ночей не спим, — постаралась успокоить подругу Колин. — Уверяю тебя.
Тереза, не попрощавшись, повесила трубку. Схватив сумочку, она побежала в туалет и ринулась к зеркалу. Привела в порядок растрепанные кудри, подмазала помадой губы и слегка подрумянилась.
  
Отступив на шаг, она придирчиво оглядела свое отражение. Хорошо, что догадалась надеть сегодня лучший костюм. Темно-синий габардин облегал ее фигуру, как вторая кожа.
Довольная своей наружностью, Тереза устремилась к дверям «хижины». Глубоко, словно перед прыжком в воду, вздохнув, она повернула ручку и вошла в зал.