Отморозок 5 (СИ)
— Вот всегда ты так, — рассмеялся Валентин Степанович, — То ноешь, что устал от безделья на пенсии, а теперь, когда появилось интересное дело сразу в кусты, разбирайся сам.
— Да как тут разберешься? — Развел руками Виктор Петрович, — по сути, парень неплохой и весьма перспективный, но, если говорить на чистоту, я бы с ним работать не стал.
— А почему? — С искренним интересом уставился на него Валентин Степанович, — Он же считай твою внучку на той даче спас.
— А потому, Степаныч, что этот парень как черный ящик. Никто не знает, как внутри он работает и почему выдает именно такой результат. Сейчас результат был в нашу пользу, а дальше? Не зная, что у него в голове, я поручать ему что-то важное не решился бы. Вдруг у него в голове действительно голоса какие-то? Что они ему скажут в другой ситуации? Куда его потом понесет?
— Так может отдать его психиатрам? Пусть с ним поработают, разберут его мотивы, и определят, что такого загадочного находится в этом черном ящике. — Задумчиво сказал Валентин Степанович.
— Не надо, Степаныч. — покачал головой дед Вики. — Я ему действительно за внучку благодарен. Сам знаешь, как работают наши мозгоправы. Сделают своими опытами из него, не дай бог, действительно сумашедшего а ведь он настоящий наш советский парень. Вводить его в нашу систему и полагаться на него я бы не стал. Слишком непонятный он, а это опасно. Но и ломать его не надо. Пусть живет своей жизнью. Тем более, у него это неплохо получается.
* * *Лежу на застланной кровати в одежде и, заложив руки за голову, размышляю о прошедшем разговоре с дедом Вики. Судя по званию генерал майора, он до пенсии был как минимум руководителем одного из отделов, а это в «стекляшке» очень не малый вес. Поверил ли он мне, вот в чем вопрос? А почему бы и нет? Что может быть в нашем разговоре, на чем меня можно было поймать во лжи? Да ничего. В нем не было ничего, что можно было бы проверить, и что однозначно указывало бы на то, что я неискренен. Слава богу, они не раскопали ничего о тотализаторе, хотя и это, никак против меня не свидетельствовало бы. А раз меня не спросили, то и я об этом не вспомнил. Абрамычу тоже вряд ли бы пришло в голову откровенничать о моей роли в деле исчезновения его подельничков. А о моем участии в силовых акциях против Вахо, вообще никто кроме меня не знает. В этом вся прелесть одиночки. С одной стороны одному очень непросто выполнять задачи в некоторых обстоятельствах, а с другой, отвечаешь только сам за себя и не боишься предательства.
Если убрать все домыслы, силовикам придется поверить в мою версию, или сделать вид, что поверили. Будут ли меня долго держать здесь на базе? А, собственно зачем? Что это им может дать? Я бы на месте людей, которые занимаются моим делом, постарался бы после тщательной проверки всех обстоятельств захвата заложников на даче, побыстрее избавиться от такого человека как я. Слишком я непонятный и мутный для них тип. А никто из начальства не любит непоняток с подчиненными. Так что, по идее, они должны меня скоро отпустить восвояси. Хорошо бы только, чтобы разведчики прикрыли меня от милиции и прокуратуры. Понятно, что таскать меня на допросы все равно будут. Но одно дело, когда я один и никому не нужен, и совсем другое когда могущественная организация и не последние люди, чьи чада оказались на даче Татьяниных родителей, согласовано скажут, что я хороший парень и что не надо меня гнобить. Хорошо бы так все и повернулось на самом деле.
* * *Мои мысли прерывает звук открывающейся двери. Перевожу глаза на вход и вижу улыбающегося Алима, одетого в синий спортивный костюм с пакетом в руках. Это тот самый парень которого Вика как-то приводила ко мне в зал потренироваться. Вот так и знал, что тогда это были смотрины меня как бойца-рукопашника. Смуглое черноусое лицо Алима расплывается в улыбке и он подмигивая спрашивает меня.
— Ну что затворник, не надоело еще тебе здесь бока пролеживать на кровати?
Подскакиваю с кровати и тоже улыбаясь иду ему навстречу протягивая руку.
— Здорово, Алим! Рад тебя видеть. Еще как надоело. — отвечаю я.
Гость пожимает мою руку, а потом притягивает к себе обнимая, и сразу же отпускает вручая пакет.
— Тогда переодевайся и пойдем немного разомнем косточки.
В пакете оказался точно такой же как у Алима синий спортивный костюм, синяя футболка, белые носки и полукеды вьетнамки. Все новенькое, так что даже муха на них не сидела, а если и сидела, то в тапочках. Обрадованный явными переменами к лучшему, быстро скидываю с себя джинсовую робу и переодеваюсь в удобную спортивную одежду. Уже через пару минут, мы с Алимом вместе идем по коридору к лестнице и спускаемся на первый этаж. Замечаю, что караульного у моей двери уже нет, и это еще раз подтверждает, что меня не считают опасным и в целом относятся весьма лояльно.
Пройдя немного по коридору первого этажа Алим своим ключом открывает широкую дверь и мы с ним оказываемся в небольшом до ста квадратных метров, прекрасно оборудованном спортивном зале. Это зал явно специализирован под занятия рукопашкой. Пол устлан борцовским ковром, у дальней стены висят три большие груши, а к стенам прикреплены большие боксерские подушки и каратистские макивары. Есть зеркальная стенка, для постановки техники. В одном из углов зала находится открытый шкаф на полках которого лежат разнообразные перчатки, лапы и пады. Все кожаное и высокого качества. Я там увидел даже классный тайский кожаный тренерский пояс для отработки ударов по животу, явно привезенный из-за бугра.
— Ну как тебе? — Алим с любопытством смотрит на меня, чтобы понять какое впечатление на меня произвело увиденное.
— Да все супер, — искренне киваю я. — Сразу видно, что зал рабочий и здесь занимаются реальные бойцы.
— Спасибо! — расплылся в широкой улыбке Алим. — Это я сам зал оборудовал и в основном веду здесь занятия.
— Ну реально впечатлен, — развел руками я. — И даже где-то по хорошему завидую.
— У тебя тоже очень неплохой зальчик — усмехнулся Алим. — Я когда попал туда тоже был впечатлен, что такое можно сделать в обычном подвале пятиэтажки.
— Спасибо.
— Ну что, ты готов поработать? — Подмигнул мне хозяин зала.
— С удовольствием, — кивнул я.
— Тогда самостоятельно разминаемся, потом меняясь проработаем на лапах и падах, а потом предлагаю спарринг — пять раундов по три минуты с перерывом по минуте между раундами. — деловито говорит мне Алим.
— Полностью и безоговорочно поддерживаю — киваю, обрадованный тем, что у меня сегодня будет такой опытный партнер и возможность хорошенько потренироваться.
* * *Парная отработка на падах является одним из самых распространенных методов обучения таю. Опытный партнер натягивает на себя широкий кожаный пояс защищающий от ударов в живот, одевает на руки длинные подушки — пады и дает тебе задание на отработку. Мы с Алимом сейчас работаем серию: двоечка прямых руками в голову — лоукик в переднюю ногу — мидл кик по ребрам и два завершающих удара коленом в корпус с прихватом головы. Несмотря на защитное снаряжение каждый удар жестко отдается в теле. Особенно лоу-кик который я просто безо всякой защиты принимаю на бедро. Сейчас моя очередь держать пады. Алим в атаке работает очень технично его удары буквально влипают в пады, а завершающая двоечка коленом, несмотря на толстую кожаную подушку у меня на животе, буквально перетряхивает все мои внутренности. Мы постоянно двигаемся, я стараюсь немного закручивать движение вбок, принимая удары своего партнера. Смещение по кругу позволяет ослабить удары и по итогу мы не бегаем по всему залу, вперед — назад, а крутимся на небольшом пятачке, диаметром чуть больше трех метров.
Еще раз отдаю должное подготовке своего сегодняшнего спарринг— партнера. Ему уже под тридцатник, а может и больше. У ребят с востока понять истинный возраст трудно. Но, не смотря на то, что он чуть ли не в два раза старше меня, с выносливостью у Алима полный порядок. Мы в хорошем темпе отработали на падах уже больше получаса и оба взмокли от пота, но Алим бьет все так же собрано и мощно, как и в самом начале. Дыхание у него частит, но относительно ровное, взгляд сосредоточенный и не малейших следов изнеможения. Время от времени, мы меняемся, и есть возможность отдохнуть, держа противнику пады, но это весьма относительный отдых. Здесь нужно тоже постоянно двигаться, принимать удары и быть настороже, чтобы не зевнуть и не оказаться на ковре.