Золотой капкан
Глава 20
С высоты птичьего полета Кенигсберг напоминал развороченное гнездо огромного грифа-стервятника. Мрачные крепостные башни еще плевались огнем и свинцом, еще грозно щетинились бетонные надолбы в ворохе колючей проволоки, но кольцо окружения сжималось все туже и туже. Пышные султаны пыли, поднятые артобстрелом, все чаще и чаще кромсали молнии реактивных минометов, уничтожающих последние опорные пункты врага. После залпов «катюш» казалось, что горели даже камни.
Эскадрильи бомбардировщиков и штурмовиков, прикрытые истребителями, волна за волной накатывались на Кенигсберг и густо кропили его смертоносным дождем авиабомб. Земля пучилась, со стоном бросая в почерневшее от копоти небо каменные глыбы, битый кирпич и искореженную сталь. Почти непроницаемая глазу серая пелена укрыла город. Лишь в коротких перерывах между бомбежками можно было увидеть искалеченную, израненную твердь, – скелеты обглоданных взрывами и пожарами домов, поклеванные воронками мостовые, провалы и ямины на месте блиндажей и дотов.
Гитлеровцы защищались упорно, с яростью обреченных, памятуя приказ фюрера: любой ценой удержать Кенигсберг. Они цеплялись за каждый клочок земли. В крепости свирепствовали фельджандармы и эсэсовцы, расстреливая солдат вермахта за любую провинность, а в особенности за пораженческое настроение.
– Господин штурмбанфюрер! Господин!.. Барс пытался привести в чувство Кукольникова, заваленного обломками стены.
– Где мы? – прошептал Кукольников, когда Барс усадил его на пол разрушенного дома.
– Да в Кенигсберге, чтоб он провалился! – зло выругался Барс.
Наконец Кукольников начал кое-что соображать; устроившись поудобней на каких-то тряпках, он послал Барса разведать обстановку. Грохот артиллерийских залпов, еле слышимая на их фоне трескотня пулеметов, вой пикирующих бомбардировщиков, вызывающий чувство панического ужаса, смолянисто-черные клубы дыма вперемешку с едкой пылью рушившихся укреплений, щелчки случайных осколков и пуль по стенам дома… – одна из главных цитаделей гитлеровцев в Восточной Пруссии доживала свои последние часы.
Кукольников попал в этот ад, конечно же, не по своей воле. С трудом избежав (не без помощи высокопоставленных друзей из РСХА), сурового наказания за уничтоженный Алексеем архив, он со значительным понижением в должности был направлен в Восточную Пруссию, где в связи с наступлением германских войск абвер широко развернул разведывательные операции. Но потуги лучших профессионалов германской разведки оказались тщетными. Советская Армия своими стремительными действиями сводила на нет все их хитроумные планы.
И вот Кенигсберг.
Срочная эвакуация архивов абвера задержала здесь Кукольникова и Барса, с некоторых пор ставшего его самым доверенным лицом…
Барс возвратился часа через два. В руках он нес туго набитый вещмешок и русский автомат с запасным диском.
– Все… Амба, – сказал Барс в отчаянии. И тяжело рухнул рядом с Кукольником.
– Наши… – тьфу! – красные в крепости, – доложил он Кукольникову.
– Уходить нужно. Как можно быстрее.
– Куда? Под пули советского трибунала? Некуда уходить, мышеловка захлопнулась.
– Значит, нужно отсидеться в укромном местечке до поры, до времени, а там…
– Не выйдет. Найдут. А жрать что будем? Сапоги?
– Но что-то же нужно предпринимать!?
– Вот, – полоснул ножом по завязке вещмешка Барс. – Советская форма. Документов у нас хватает. Он похлопал ладонью по офицерской сумке, лежавшей возле Кукольникова.
– Авось, проскочим, – сказал он без особого оптимизма. – Одевайтесь.
Кукольников попытался встать на ноги, и тут же, со стоном ухватившись за бок, опустился обратно на тряпье.
– Болит… Наверное, ребра сломаны.
– Ах, черт! – Барс сноровисто натягивал на себя гимнастерку. – Этого только не хватало…
– Помоги…
– Сейчас… Все. Вот брюки…
Кукольников, переодетый в форму пехотного капитана, выглядел настолько комично, что Барс совершенно неожиданно заржал во весь голос.
– Ну и вид… Да нас на первом же перекрестке хапнут. Не-ет, господин штурмбанфюрер, так дело не пойдет. Я не хочу из-за вас пулю схлопотать. Будем выбираться порознь.
– Барс! Что это за тон?! – повысил голос Кукольников. – Я приказываю!..
– Тихо, тихо, шеф! Раскомандовался! Хана Великой Германии. И плевать я хотел на твои приказы. Когти рвать нужно отсюда и поскорее. Покеда! Я пошел.
– Барс, голубчик, погоди! Не бросай меня!.. Кукольников едва не плакал. За какое-то мгновение он состарился как минимум на два десятка лет. Перед Барсом стоял, едва держась на ногах, глубокий старик с сумасшедшим блеском в глазах.
– Уйдем, вместе уйдем… – торопливо говорил Кукольников, брызгая слюной. – На запад уйдем. Там американцы, мы им еще сгодимся. Еще повоюем! Советы им, как кость в горле. Союзники они до поры до времени.
Поверь мне, я старый человек, я многое видел на своем веку и много знаю. Что ты молчишь?
Удивленный такой неожиданной переменой в облике всегда подтянутого, холеного и моложавого с виду шефа Барс сокрушенно вздохнул и сказал скептически:
– Эх, господин хороший! На что надеешься? Если германец не справился с Россией, то куда этим… А на запад – чего же, можно. Да вот туда нам как раз дорожка заказана. В петле сидим. На восток нужно.
– Ну, хорошо, сначала на восток, потом повернем…
– На тот свет, – перебил Кукольникова Барс. – Ходил я по советским тылам, знаю. Там СМЕРШ шустрит, не приведи Господь. Так они нас и пропустят на запад. Держи карман шире… В Расею-матушку, домой нужно пробираться. Документы справные добыть, и живи да радуйся в платочек. Ну, ладно, хватит трепаться, мне пора.
– Постой! Я согласен на восток. Куда угодно, только подальше от этих мест. Смотри, что у меня есть… Кукольников вытащил из-за пазухи портмоне.
– Здесь тайна, хранящая в себе горы золота, – сказал он с дрожью в голосе.
– Тысячи, миллионы! Фунтов, долларов, все равно миллионы! Помнишь Воронцова-Вельяминова?
– Помню.
– Это ты мне принес портмоне из Питера от его матери.
– Ну, я… Какие там еще миллионы? Вшей, что ли?
– Послушай, вот план, здесь шифровка… И Кукольников принялся торопливо и сбивчиво объяснять Барсу содержание зашифрованной надписи.
Тот с неожиданно проснувшимся интересом внимательно стал прислушиваться к словам Кукольникова.
– Там золото под ногами валяется! – почти кричал Кукольников.
Его лицо от возбуждения пошло красными пятнами.
– Я сам это видел! И спрятано графом столько, что на наш век с лихвой хватит. Места те я хорошо знаю. Возьмем золото и через китайскую границу махнем. А там – куда душа пожелает! Ну что, договорились?
Барс некоторое время раздумывал, с каким-то странным выражением посматривая на жалкого, трясущегося Кукольникова, затем согласно кивнул:
– Договорились…
Кукольников, морщась от боли, выпрямился и спрятал портмоне за пазуху. Барс, ухмыльнувшись, нагнулся за сумкой с документами… и тут же резко, снизу, ударил ножом Кукольникова в живот.
– Аа-а-а! За-а-чем… – упал и забился в агонии бывший жандарм.
– Подыхай, падла… – пнул его ногой Барс. – Чтобы не тявкнул когда-нибудь лишнего. Тоже мне – великий патриот… мать твою. Все, кончился Барс, весь вышел. Снова воскрес Влас Ахутин. А что касается обещанных мне золотых гор… что ж, все может быть. Если, конечно, старый пердун не соврал, спасая свою шкуру. Барс вытащил из-за пазухи холодеющего Кукольникова портмоне и положил себе в карман. Оттуда же он достал изящный никелированный пистолет, повертел его в руках и заткнул за брючный пояс, под ватник.
Закинув за плечи вещмешок, в котором было немного продуктов – остаток абверовского пайка, – и сменив пустой диск в автомате на запасной, Барс, он же Влас Ахутин, еще раз глянул на мертвого Кукольникова и, пригибаясь пониже, выскочил из пролома в стене на улицу.