"Современная зарубежная фантастика-3". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)
Пару минут спустя Карлос выносит мне столько еды, что ею можно было бы накормить весь тихоокеанский «огненный пояс». Я поднимаю стакан, полный «Джека» и радушия Карлоса, и поднимаю тост за обоих. Карлос абсолютно счастлив. Саб Роза могут быть кучкой психов, выпендрежников и бюрократов, но они контролируют бо€льшую часть подпольной экономики, которая держит Калифорнию на плаву. И они совершенно не стесняются разбрасываться наличными. Если «Бамбуковый дом кукол» станет любимым местом отдыха Саб Роза, то у Карлоса появится столько денег, что он сможет выйти на пенсию уже к пятнице.
Я пытаюсь есть, но люди продолжают подходить и выражать почтение. Предлагают звонить без колебаний, если мне что-нибудь понадобится. Теперь у меня есть телефоны по меньшей мере полсотни женщин. И столько же телефонов парней. Я не запоминаю ничьих имен. Все признающиеся в любви сливаются в одно большое размытое пятно. И в конце концов, как бы ни были милы эти люди, они реально начинают доставать. Я делаю вид, что иду курить, но на самом деле мне нужна тень, чтобы исчезнуть.
Ну и покурить, само собой, мне тоже очень хочется.
Я закуриваю у бара. Ко мне приближается какая-то женщина, одетая как Стиви Никс [124] в период яростного увлечения кокаином. Когда женщина подходит поближе, я нахожу ее действительно интересной. Во-первых, у нее самая бледная кожа, какую я когда-либо видел. Во-вторых, у нее очень странное лицо: оно двигается независимо от того, говорит что-то женщина или нет. Оно как луна, меняющая фазы: от великолепной девушки на выданье до глубокой старухи с жестким, словно высеченным из гранита лицом.
– Понравилось в баре? – спрашивает она.
Я пожимаю плечами:
– Очень мило, но немного чересчур. Думаю улизнуть отсюда по-тихому.
– Рада, что тебя застала. Я – Медея Бава. Ты получил посылку, которую я оставила у твоего друга Видока?
Перья. Волчий зуб. Кровь.
– Получил. Рождество уже прошло, но ты все равно заморочилась с подарком. Спасибо.
Лица молодой женщины и старухи становятся серьезными.
– Ты можешь казаться героем для дураков, которые собрались в баре, но не для меня. Я уверена, что ты очень опасен. Преступник-рецидивист. Возможно, бешеный пес, которого стоит усыпить.
– Ты из Инквизиции, не так ли?
Она смеется.
– Мальчик мой, я и есть Инквизиция. И отныне я буду следить за каждым твоим шагом.
– Я думал, подобные банальности говорят только копы.
– Продолжай хамить, и ты получишь еще одну посылку. Но в следующий раз она будет… скажем так, более живой.
– Леди, я видел и Ад, и Голливуд. Я хорошо представляю себе, как выглядит Рай. Так что возьми свои угрозы и засунь их себе в… искривленную носовую перегородку. Чтобы твои движения пальчиком производили впечатление, должно быть что-то, на что мне не наср…ть. А меня здесь почти ничего не держит. Звони в любое время, если захочешь поиграться с очень злым псом. Возможно, ты убьешь меня, но поверь – ты навсегда останешься калекой, и твое интересное лицо больше не будет таким подвижным.
Она продолжает на меня смотреть. Никакой реакции. Вообще ничего. Только взгляд, скользящий сквозь фазы луны.
– Приятного вечера, молодой человек.
– Не выключай свет. Возможно, я не утерплю и навещу тебя первым.
Это ее смешит. Она издает высокое хихиканье, похожее на звон хрустальных бокалов.
Впрочем, достаточно на сегодня веселья. Я кидаю окурок в канаву и оглядываюсь в поисках удобной тени.
– Мусорить – это преступление. Даже в Лос-Анджелесе.
Этот протяжный голос мне будет сниться ближайшие сто лет.
– Федеральный маршал Уэллс. Пришли оттянуться с эльфами?
– Не говори пошлостей, – отвечает он. – Я за версту чую, что от этих людей пахнет безумием.
– Заходите без стука. Возможно, вам повезет. Некоторые из них обожают людей в форме.
Он качает головой:
– Мне не нравится тратить время на разговоры с людьми, слишком сумасшедшими, пьяными или тупыми, чтобы понять, о чем идет речь.
– В таком случае, возможно, говорить и не сто́ит?
– Нет, сто́ит. В ту ночь ты совершил хороший поступок. Не знаю, смогли бы мы остановить церемонию без тебя…
– И Кэнди.
– Да. И без твоей чудовищной подружки тоже. Так вы теперь типа Бэтмен и Робин?
– Боюсь, это было наше первое и последнее свидание в жизни.
– Очень жаль. Вы могли бы стать отличными внештатными сотрудниками.
– Скажу ей, что мы получили благословение от Национальной безопасности. Можете нанять нас, если хотите. Уверен, за хорошую плату смогу вернуть ее в дело.
– Аэлита рассказала о твоем деловом предложении. Я никогда не пойму таких, как ты. Ничего не уважаешь. Ничего не ценишь. Но сделал все возможное, чтобы взять на себя величайшее зло, которое когда-либо видел наш город.
– Я много чего ценю. Просто не то, что тебя интересует.
– Возможно, ты удивишься…
Он отворачивается. Сердцебиение его учащается. Он что-то скрывает.
– Влюбиться в ангела – это нормально. Поверь мне. Ты не будешь первым.
Он кивает, но по-прежнему избегает смотреть мне в глаза. Под мышкой у него пакет. Он протягивает его мне.
– Я подумал, ты захочешь это забрать. Мы нашли, когда делали обыск в Авиле. Оказалось, там целый склад… В общем, здесь – пепел твоей девушки.
Лос-Анджелес подо мной проваливается на пятьдесят тысяч футов вниз. Он уходит целиком в разлом Сан-Андреас. У меня кружится голова, но я не хочу, чтобы он это заметил. Я пытаюсь выдавить из себя «спасибо», но ничего не выходит.
– Не говори ничего. Испытать шок нормально даже для такого засранца, как ты. Поверь мне. Ты не будешь первым.
Он уходит в сторону одного из своих затененных фургонов. Я шагаю в первую попавшуюся тень.
Я ХОЧУ угнать машину. Большую. Уродливую. Типа «Хаммера». Или расфуфыренный «Лэнд Ровер» какого-нибудь режиссера. С усиленной подвеской, аварийной лебедкой и самозаклеивающимися шинами – будто на случай Апокалипсиса. Я хочу угнать что-то яркое, блестящее, абсолютно глупое и дорогое. Я хочу поджечь ее, сесть на водительское сиденье, разогнаться и упасть в океан на скорости сто двадцать миль в час. Я хочу увидеть, как лопнет лобовуха. Как разлетится каленое стекло, ударит меня по лицу и сломает шею. Я хочу почувствовать, как холодная черная вода поглотит меня и выплюнет на песчаное дно мира. Здесь только слепые крабы и белые, как кость, морские звезды. Я не хочу смерти. Я знаю, что ждет меня, когда я умру, но Ад слишком яркий. Слишком громкий. Я хочу забвения. Хочу небытия. Хочу чувствовать не только боль.
Я хочу быть с Элис.
Но Элис не хотела бы моего исчезновения. К тому же ей не нравилось, когда я воровал или портил чужие вещи, так что сегодня я этого делать не буду.
Видите? Даже мертвая, она делает меня лучше. Кем бы, Ад меня подери, я ни был. Но с ней я немного умнею. Превращаюсь в более деликатное чудовище.
Я выхожу из тени на пляж Венис-Бич. Элис у меня под мышкой в коричневой пластиковой коробке. В полсотне ярдов от меня на песке горят костры. Бумбокс качает что-то, но на таком расстоянии – это просто глухие удары и звон перегруженных динамиков. Сзади прямо на улице идет бойкая торговля наркотиками. Парочки пробираются на ощупь и растворяются во тьме.
Когда-то я знал наркоторговца из округа Марин. Он был хоть и хиппи, но спал с револьвером под подушкой. Занявшись выращиванием марихуаны, он перестал пользоваться унитазом. Вместо этого гадил на черный пластиковый брезент и сушил экскременты на солнце позади дома, чтобы потом удобрять этим растения. Он рассказал, что идею почерпнул от друга, занимавшегося помидорами.
Целый год он экспериментировал с удобрениями. Собирал каждую крупицу после сушки на солнце в течение месяца. Он сказал, что к концу года все, что он уронил на брезент, поместилось в одну коробку из-под обуви.