Ливония (СИ)
— Слушаю вас, херы.
Добрый день уважаемые читатели, кому произведение нравится, не забывайте нажимать на сердечко. Вам не тяжело, а автору приятно. Награды тоже приветствуются.
С уважением. Андрей Шопперт.
Глава 17
Событие сорок седьмое
Есть ли у шведов, сбежавших с поля боя в пешее эротическое путешествие, карты и компасы, нет ли у шведов этих полезных в походе вещей, науке не известно. Это к тому, что, если напрямки лесами идти от Шлиссельбурга, ай, Орешка, к Санкт-Петербургу, ай, к устью Невы, то это вёрст сорок. А если вдоль Невы шлёпать неорганизованной толпой, деморализованной толпой, то это два дня минимум, а скорее все три, интересная есть особенность у рек, они прямо не текут, вот и Нева загогулину к югу выписывала.
— Егорка, — к обеду это до Юрия Васильевича дошло, — Егорка, срочно обедайте, берите с собой продуктов на три дня и двигайтесь вот сюда, — Боровой этот кусок пути благодаря шведским картографам, что нанял с помощью своего торгового партнёра Александра Аспида, имел в виде очень приличной карты. Ну, для этого времени приличной. Он передал карту и компас Коноплёву.
— Трусы⁈ — оскалил зубы великан. По губам и зубам Боровой вопрос понял
— Чего это⁈ Ты брось. Это отступление плановое на заранее подготовленные позиции.
Поржали оба.
— Им, вот, смотри, вдоль Невы петлять, да ещё болота там, а ты напрямки. Пленных особо брать не старайтесь. Хороший враг — мёртвый враг. Но если сдаваться будут, то специально не убивай. Будут Самару строить. Мы через три дня подойдём. Или подплывём. Всё зависит от желания пленных шведов сотрудничать. И ещё, понятно, от того, сколько из пленных — это матросы. Корабль — это хорошо, но кораблём управлять надобно.
— А наши лодьи? — а правильный вопрос. Зачем с чужими кораблями связываться, если есть свои испытанные надёжные ушкуи. Юрий Васильевич записку от монаха принял и головой кивнул.
— Естественно, если с кораблями не получится, то пойдём на лодьях. Только боязно мне по морю на них до Або идти. Малейшая волна и перетопит нас. А по суше от Невы до Або уж больно далеко. До Выборга и то три дня добираться. И зима близко. Ходоки всякие появятся?
— Ходоки? — Егорка брови свёл, опять переводчик не нужен.
— Не обращай внимание. Собирай людей и выдвигайся. Я впереди общего войска вдоль реки роту Кострова утром завтра пошлю. Они отставших шведов собирать будут и на тебя гнать их. Загонная охота такая.
Это всё просто сделать. Гораздо сложнее с пленными. Их тысячи две, да ещё на той стороне Невы с тысячу в непонятном статусе. То ли они сдались, раз командование сдалось, то ли будут биться до конца.
— Хер Густав, — это теперь как бы главный у шведов после смерти адмирала. После геройской гибели адмирала Якоба Аббе. Он капитан одного из кораблей, — Я вам сейчас лодью с гребцами дам… Не, просто лодью, без гребцов, а то ещё пальнут ваши с того берега. И мне потом придётся всех вас убить. Я в гневе злой, как этот ваш Фенрир. Собака собакой. Волк? Волк волком. Сейчас сюда движется русская рать. Тысяч двадцать ратников. Пусть сидят ваши храбрые воины спокойно, шашлыки, например, жарят и дожидаются их прихода. В плену всяко лучше, чем в аду. Выкупит потом вас король Густав Ваза. Или родичи? Или отработаете на стройках народного хозяйства пару лет и на свободу с чистой совестью. А так мучительная смерть. Специально стрелять вам в пузу будем и ранеными оставлять. Долго и тяжело умирать будете. Смерть как избавление от страданий призывать будете. Так что ведите себя прилично.
— Шведы выполнят мой приказ — это дисциплинированные вои, — наверное, не теми словами ответил капитан, но так написал брат Михаил. Говорили они с Густавом Бергером на латыни. Тот университет в Дании закончил. Магистр. Правовед. Тем не менее сомнительно, что рыжий капитан употребил слово «дисциплинированные».
— Как вернётесь, поговорим. Есть у меня к тебе, дорогой Густав, одно заманчивое предложение. Прямо, заманчивое — заманчивое. От такого сложно отказаться, как же обойтись без подвешенной к носу морковки? А вот интересно, Боровой современные морковки и видел и пробовал. Ни цвета, ни сладости. Когда же придумали про ослика с морковкой. Пока это так себе замануха. Ну, разве для осликов.
Густав Бергер вернулся, когда уже совсем стемнело. Осень. Дни укорачиваются. Юрий Васильевич в палатке, всё там же на взгорке установленной, среди пушек, сидел, кофеек попивал и на карту пялился. Думу думал, как к Выборгу идти. Можно было напрямую, возможно и дорога есть. Большой город, его продовольствием снабжать надо. А это телеги, а значит и дороги. И там по этой дороге ещё и крепость эта небольшая Ке… тифу. Ага, Киновепи (Кивинеббе). Но если дороги нет, то среди болот местных можно надолго с тяжёлой артиллерией застрять. Второй вариант не многим лучше. Идти вдоль берега к Выборгу. В два, а то и три раза длиннее путь, и не факт, что там есть дорога, и она проходима для артиллерии. Вдруг скала… или тоже болота. Говорят же, что Питер на болотах построен. Так и вокруг могут быть болота.
Третий вариант тоже плохой. Идти на лодьях вдоль берега. Сам же Егорке сказал, малейшая волна и потонут все. А идти не меньше трёх дней. И осень. Холодрыга на воде. Не корабли ведь у него, а лодочки. Высота борта всего ничего. Вся надежда на предстоящий разговор со шведским капитаном. Заставить можно. А если какой фанатик к снарядам с факелом сунется⁈ Вот! Корабль большой, людей полно, за всеми не уследишь. А ещё вместо Выборга выбросится на скалы… Тьфу.
Полог палатки открылся и туда братец — Иван Глинский втащил за рукав капитана Густава Бергера. Следом и брат Михаил с планшетом зашёл. Ну, вот, все в сборе, можно и начинать «уговаривать» шведа перейти на сторону добра.
— Мне не удалось всех уговорить сдаться. Две роты ушли, — видно было, что капитан переживает, боится гнева русских.
— Их проблема. Не думаю, что дойдут. А если дойдут, до устья Невы, то куда потом денутся. Там их Шереметев и побьёт. От пули бегать глупо, умрёшь уставшим. Вот и ваши люди, только намучаются, частично погибнут и потом всё одно сдадутся. А севернее Невы уже заслон поставлен. И чёрт с ними, давайте хер Густав поговорим о вас и вашем флоте.
Событие сорок восьмое
— Вот такой план, хер Густав, — Юрий Васильевич закончил излагать планы побития Швеции, а потом через пару лет захвата Конфедерации Ливонии. Флоту, что сейчас в Неве застрял, шведскому, там серьёзная роль отводилась. В Реальной Истории получилось эта войнушка Ливонская с почти хорошим началом. Не смогли взять Ригу и Ревель. И шведы Ревель опосля используют как плацдарм, и в итоге турнут русских с северо-запада на долгие годы. А Ригой воспользуются ляхи с литвинами и тоже побьют русские войска. Но это не главное, что побьют, в войне бывают и проигранные битвы. Хуже, что война затянется на двадцать лет и из-за этого начнётся чёрте что в стране.
Боровой же предлагал шведам поучаствовать в этой войне на стороне русских. Не Швеции, а этим вот шведам — морякам. Если десяток кораблей, в то время как войска российские пойдут по суше захватывать крепости, подплывут сначала к Ревелю, а потом к Риге и русско-шведский десант возьмет эти города, то война закончится быстро, на месте четырёх или пяти епископств возникнет одно государство марионеточное и подконтрольное Москве, то у Литвы, Польши и Швеции с Данией не будет повода России войну объявлять. Не успеют ливонцы передать Ревель шведам, а Эзель датчанам. И у тех повода не будет, да и возможности высадить войска.
— Ты будешь адмиралом и дворянином в России, даже князем сможешь стать. В мирном договоре с королём вашим по окончании этой войны мы обговорим отдельно, что все семьи твоих моряков переселяются в Россию. Дадим им земли, сколько захотят, дадим денег, построим дома хорошие тёплые в тех местах, где вы захотите жить. Да в том же Ревеле или Риге или Нарве. Думай до завтрашнего обеда, Густав, с моряками своими посоветуйся. Мы можем заставить вас то же самое сделать без всяких даров и обещаний. Никуда не денетесь. Но можно и всё то, что я тебе обещал исполнить. Думайте. И главное, не надейся, что Выборг или Або смогут устоять. Для моих орудий самые высокие и толстые стены не препятствие, они их облетят. Ну, ты сам всё видел… и слышал.