Моя капризная леди

Счастливые близняшки мигом расцепили пальцы и с визгом бросились ко мне в объятия. Со смехом я поймал неугомонных болтушек, крепко прижимая к себе. Только в этот момент понял, как сильно соскучился по ним. Даже вдохнул их запах, несколько секунд наслаждаясь им. От Джини пахло травой, а Маргарет — влажным сеном. Я зарылся пальцами в волосы девочек и прикрыл глаза.
— Пап, от тебя воняет рыбой.
— Очень, — добавила Джинни.
— Ничего, потерпите. Я вас три года не видел. Умудрились вырасти из пикси в настоящих воительниц. Наверное, скоро драконов будете приручать, — промурлыкал я и расцепил объятия.
Крохотные ручки дочерей просто утонули в моих ладонях, и мы зашагали к порталу.
— Сто тридцать семь кватов, — гордо задрала нос Маргарет.
— Выше глупой Сюзи Бандот, — заявила Джини.
Я хмыкнул, прислушиваясь к щебетанию сестричек, ощущая, как находит умиротворение в груди разбуженная стихия. Пульс приходил в норму. Ветер вновь стал игривым, подхватывал листья и травинки, кружа их в бесконечном танце. Позади нас радостно ухнула Лося и исчезла под водой с громким всплеском.
Было так хорошо, что я забыл о царапинах, порезах и синяках.
— Раз выше Сюзи, точно скоро сядете на дракона. Попрошу Регни покатать вас на следующей неделе, — сказал я и посмотрел на лазурное небо.
— Кстати, о драконах, — протянула Маргарет и попыталась незаметно дернуть Джинни за кончик растрепанной косы.
Я сделал вид, будто ничего не заметил, хотя продолжал наблюдать за близняшками из-под полуопущенных ресниц.
Общались они исключительно жестами и мимикой. Джинневра морщила лоб, качала головой, затем разводила руками. Маргарет же кусала губу, топала ногой и показывала круглый предмет, обрисовывая его форму в воздухе. Она кивнула в сторону холмов, а после пожала плечами.
На душе сразу стало неспокойно. Не то чтобы девочки могли натворить дел. Нет, мне конечно пожаловались слуги на выходки сестры и дочерей. Но ничего ужасного они не творили. Максимум, обычное хулиганство. Гувернантку я не считал, поскольку мисс Пигстон мне тоже никогда не нравилась. Заботилась о девочках она так себе, да и характер имела весьма скверный.
Ничего не попишешь. Редко какая женщина соглашалась переехать в замок и учить взбалмошных девиц манерам среди диких лесов. Тайно я надеялся, что у Амалии получится немного исправить независимый характер моих дочерей и сестры.
— О чем речь? — спросил я, мысленно считая до трех.
Неужели побывали в горах? Такое следовало пресекать на корню. Нечего маленьким детям бродить там, где жили драконы. Скалистые хоть и привычны к людям, но могли напасть, посчитав человека угрозой. Особенно, если рядом находилось гнездо с яйцами.
Портал вспыхнул, едва мы ступили на плоскую плиту, поросшую травой. Под ногами засветились руны, и магия очертила круг, за которым показался задний двор замка.
— Просто интересно, — неуверенно начала Джинни, прижимаясь ко мне с одного бока. — А через сколько вылупляются драконы?
— Смотря о каких видах речь, — поджал я губы. Где-то в подсознание подозрения вспыхнули с новой силой. На сердце заскребли саламандры от нехорошего предчувствия.
— Драконы вроде Лоси закапывают яйца в песок под водой на три дня. Скалистые менее привередливы, достаточно темноты и родительского тепла. Потому они живут глубоко в пещерах. Самки охраняют гнезда до появления потомства.
— А золотые?
Я запнулся прямо на пороге портала. Нога угодила в выбоину, меня понесло вперед и выбросило прямо посреди двора. С трудом удержав равновесие, я услышал позади хлопок и обернулся. На месте, где светилась арка, сейчас стояли близняшки. Скромно потупив взоры, они ковырялись носками ботинок в земле и делали вид, будто ничего не произошло.
Теперь сердце терзали не саламандры, а настоящие виверны. Выгрызали орган подчистую, пока в голове билась одна мысль: «Где они нашли золотого дракона?!».
В наших краях этот вид попадался редко и считался едва ли не вымершим. Я уже молчал о размерах таких ящеров. Один золотой — половина Арканта. Размах крыла у них такой, что дракон создавал настоящий ураган при взлете. К тому же они долго росли, жили по тысяче лет и почти не показывались людям.
— Так, — я упер руки в бока, поддаваясь вперед, — живо признавайтесь. Что вы натворили?
— Ну-у... Ничего такого... — пробормотала Маргарет и пихнула Джинни в бок.
— Просто Эйла интересовалась, — прикусила та губу.
Ага, младшая сестра тоже замешана. Боги, кажется, действительно пора отправить эту троицу на воспитание в специализированную школу для леди. Может там у них не будет времени заниматься глупостями.
— Эйла интересовалась, — передразнил я, топнув ногой, и девочки вздрогнули. — О каком яйце идет речь?!
— Э-э-э, пап, да мы.
Нас вновь прервали. Только на этот раз — Вестон.
Младший брат бежал по двору с выпученными глазами, держа подмышкой напуганную упырекурецу. Зрелище презабавное, если бы не паника на лице Вестона. Да и птица тоже. Она судорожно оглядывалась и периодически квекала, тряся красным хохолком на голове, будто готовилась к сражению в курятнике за место на жердочке.
— Терлак, беда-а! — заорал Вестон. — Амалия оживила швабру и веники. Они гоняются за Эйлой, а та грозит выдрать твоей невесте все волосы!
Я поднял взгляд к небу, затем перевел на дочерей.
— Ой, кажется, это из-за нас, — пискнула побледневшая Джинни и прижалась к сестре.
[1] Денди — социально-культурный тип XIX века: мужчина, подчёркнуто следящий за эстетикой внешнего вида и поведения, изысканностью речи.
    
Глава 18
Загадочное устройство чугунной печи мне пытался объяснить каждый присутствующий на кухне: от месье Жобера — главного повара семьи МакГиннес, до молодого помощника Олли. Последний беспрестанно чесал короткую бородку, краснел и заикался, пока другие отвлекали мой пытливый взор от грязи повсюду.
Еще бы, ведь я заглянула в каждый угол самого таинственного места в замке, если не считать тюрьму и подвалы. И сказать, что разочаровалась — просто промолчать.
Над самой печью была ниша, где стояли многочисленные кастрюли, мерные ведерки, ступы и котелки, часть из которых давно требовала хорошей чистки. Лопаточки, поварёшки висели рядом на стенах. Подносы, блюдца, тарелки, сахарницы и прочую кухонную утварь хранили в больших шкафах.
Я изучила все. Где-то осела ржавчина, местами виднелся осадок, а про закоптившийся жир говорить нечего — такого добра нашлось толстым слоем на поверхности печи, дверцах и вокруг конфорок. Из-за вскипевшего бульона оставались разводы, жир стекал на решетки в духовом шкафу, где томилось жаркое.
— Для создания тяги в печи необходим подъем основания в сторону дымохода, дабы дым уходил в отверстие. Оно делается шире предыдущих оборотов и опускается в колодцы. В нижней части пола изготавливаются каналы для прохода воздуха, — продолжал болтать Олли под шиканье остальных.