"Фантастика 2025-116". Компиляция. Книги 1-27 (СИ)
— Вороны, черти и муравьи — три мира, небесный, земной и подземный, и все подвластны Чернобогу. И может он живых убивать, а мёртвых воскрешать. Для какого бессмертия — то вы уже видели. И мне его сулили в Чёртовом лесу, да соблазнить не сумели, — сказал Вышата. — А здесь, видно, и спрятана Секира Богов.
Перед ямой с костями стоял ящик из каменных плит. На верхней из них было высечено изображение секиры и знаки Солнца и Грома.
Тем временем туман вокруг рассеялся. Позади раздался властный молодой голос:
— Не сметь входить в храм Декенея, разбойники и бродяги! Прочь с нашей священной горы! Я — Децебал, царевич даков, и оружие Биребисты Непобедимого — моё по праву!
На вершину горы въезжали три десятка конных даков, хорошо вооружённых, в кольчугах и панцирях. Впереди, под серебряным драконом с красным хвостом, ехал сильный, красивый юноша с чёрной бородкой. Его плащ скалывала серебряная застёжка с портретом Биребисты.
— По какому праву — по разбойному? Так я и есть Яснозор, главный карпатский разбойник. Сразись сначала со мной, царевич! Моя секира тоже не простая — самим Перуном подаренная! — дерзко произнёс предводитель гуцулов, вскочив на коня и ловко помахивая топором.
— А гора эта священная не для даков, а для всяких лиходеев и чёрных колдунов. Не они лис тобой? — столь же смело сказал гуцул-дак.
— И земля здесь не ваша, а росская. Царства бастарнов больше нет. Ваша граница — по Тисе. А этой страной теперь владею я, Ардагаст, царь росов и венедов. Земля эта — сколотская, а мне боги вручили Огненную Чашу Колаксая. Вот она!
Царь и царевич смерили взглядом друг друга. Оба молодые, красивые, смелые. Царь — лишь на четыре года старше. Но царевич никогда не жил в лесных сёлах, не спасался от гонителей, искавших его смерти, не бродил по свету, надеясь лишь на свой меч да на светлых богов. Коня его не покрывала тигровая шкура, собственноручно добытая в тугаях на Оксе [103]. Зато он вырос в полной уверенности, что ему предназначен трон Биребисты и великие подвиги, достойные этого царя. И мудрецы Братства Солнца не учили царевича, ради чего и кого стоит совершать подвиги. Невольно чувствуя перед собой более зрелого мужа и не желая уступать, царевич принял гордый вид и громко, чуть не срываясь на крик, произнёс:
— Даки живут по обе стороны Карпат. Я пришёл защитить их от твоей орды!
— Только вот сами приднестровские даки хотят быть под моей рукой. Потому что я не дал никому их разорять и угонять в рабство. Кто тебя звал сюда, царевич? Даки или этот римский колдун?
Рядом с Децебалом восседал на вороном коне некромант в чёрных с серебром одеждах. Его красивое лицо, обрамленное чёрными волосами, было полно презрения ко всем эти варварам, погрязшим в земном и чуждым духовности. Царевич по молодости был уверен, что учитель презирает лишь его врагов.
— Не трать слов, Децебал, на этого царька, ошалевшего от лёгких побед. Вот его настоящий хозяин! Вышата, самый последний среди лазутчиков Братства Солнца, собиратель огрызков чужой мудрости по всему свету. В Сарматии, особенно среди венедов, этого достаточно, чтобы прослыть великим волхвом. Но этого мало, чтобы справиться с Захарией Самаритянином и его учеником. Этот недоучка не смог даже войти в дом, где мы ставили опыт над его любовницей, такой же недоученной ведьмой. Опыт был интересный, но не совсем удачный.
Ненависть обратила лицо Вышаты в застывшую маску. Медленно, с трудом волхв произнёс:
— Я с тех пор многому научился.
— Твоих знаний не хватит, чтобы войти в этот храм раньше, чем через сутки. Их не хватило даже, чтобы увидеть его, не ткнувшись носом в двери. И твоя сколотская чаша тут бессильна. А я превосходно видел храм вот в этом зеркале. — Валент достал серебряный диск. — Вы ведь не добавляете в сплав для магических зеркал кровь убитой девственницы и печень младенца? Хотя у вас в Скифии, где только и делают, что убивают, такое достать можно легко и даром...
— Это у вас на юге такое достать легко. За деньги, — отрывисто проговорил Вышата. Сейчас все его силы шли на то, чтобы не сорваться и не сделать какой-нибудь ошибки, которой тут же воспользуется хладнокровный, безжалостный чернокнижник.
Ардагаст вгляделся в лицо Валента и вдруг вспомнил всё, и ненависть в его душе сменилась презрением. Восемь лет назад это лицо было таким же надменным и красивым, только чисто выбритым на римский лад. И Ардагаст тогда дрожал, прижавшись спиной к холодной стене склепа Перисадова кургана и глядя, как этот хлыщ со своим учителем вызывали демонов. Дрожал, пока не понял, что демоны эти — трусы, страшные лишь слабым. А потом...
— Левий бен Гиркан! Ваша с Захарией мудрость не прибавила вам мужества. Помнишь, как двое мальчишек — мы с Инисмеем — скакали навстречу вам, а вы не придумали лучшего, чем морочить нас: Захария прикинулся драконом, а ты — великаном. Но я убил твоего учителя, а ты спасся только потому, что притворился трупом. А как вы старались вытянуть из пантикапейских богачей побольше денег за своё колдовство? Ты трус и торгаш, Левий, а не великий маг!
Царь бросал обвинения в лицо некроманту, и глаза того наливались злобой, но лицо оставалось невозмутимым.
— Децебал, ты поверил хоть чему-то из этой клеветы? — небрежно осведомился маг у царевича.
Молодой дак взялся за меч:
— Это ты трус и лжец, царь росов! А если это не так, сразись со мной!
— Да, и сразись Секирой Богов, — добавил Валент. — Если ты и впрямь достоин ею владеть — пусть твой волхв-недоучка откроет тебе вход в храм. Или сам посмей туда войти со своей чашей. Нам же, чтобы перейти этот порог, хватит одного заклятия, но это — заклятие Декенея.
— А нам входить туда вовсе не надо. Этот храм — не место для добрых людей. Я его разрушу, а из развалин достану Секиру, — сказал Вышата так, словно собирался снести старый сарай.
— Да ты безумен или хвастлив, — презрительно скривил губы чернокнижник. — Где ты найдёшь такую силу?
— Там, где её ищут праведные воины, — у Солнца и Грома. Вот гора Жрец Даждьбог. А вот Петрос — гора Перуна. Мы — между ними. С двух сторон сойдутся две добрые силы и одолеют силу Зла и Смерти. Берегись, некромант: сейчас не ночь, и мы не в пещере и не среди могил, а на горе, близко к верхнему миру, обители светлых богов.
Валент взглянул на волхва, словно учитель на самонадеянного школяра, несущего вздор:
— Твой ум, венед, безнадёжно погряз в материальном, если ты до сих пор не понял, что никаких добрых и светлых богов во всех этих трёх мирах нет. Эти миры тленны, их создатель глуп и зол, и властвуют в них семь архонтов-светил, злых и безжалостных, и подчинённые им воинства демонов и ангелов. Солнце? Ангел Михаэль, демон Шавайот. Гром? Планета Юпитер, ангел Садкиэль, демон Ахам. Смерть? Планета Сатурн, ангел Орифиэль, демон Набам. Эта гора и храм — под властью Сатурна... Прежде чем лезть в дом воровать, нужно хотя бы знать его хозяев. — Он простёр вперёд руки, сиявшие перстнями. — В этих семи перстнях — силы всех семи архонтов!
— Так что же, нет в мире ни Добра, ни Правды, ни Света, а только бесы твои? — воскликнул Яснозор.
Чернокнижник воздел руку к небу:
— Добро, и Свет, и высшая Истина — там, выше трёх миров. Там властвует подлинный Бог, не осквернивший себя созданием тленного мира. Только души избранных, презревших этот мир, могут достичь наднебесного царства Света. И только такие глупцы, как вы, могут искать в этом мире справедливости, не то что какого-то Царства Солнца. Отсюда можно лишь бежать, как из темницы.
— На небо Индры не сбегают. Его заслуживают великими подвигами, — возразил индиец.
— И в Валгаллу попадают великие воины, а не трусы и колдуны вроде тебя, — добавил Сигвульф.
Валент взглянул на варваров с чувством величайшего превосходства:
— И твоя пьяная Валгалла, и небо Индры, и Ирий — места для тупых вояк, которые угодили архонтам тем, что сравнялись с ними в глупости и жестокости. Недаром в Индии мудрейшие не рвутся туда, но стремятся освободить свой дух от всего земного, дабы не возвращаться более в этот мир и слиться с Богом.