"Фантастика 2025-116". Компиляция. Книги 1-27 (СИ)
Вардай вручил Вышате берестяной ларчик:
— Здесь — перо Симурга, величайшего из птиц. Если встретите врага, одолеть которого не в силах человеческих, зажгите перо, и Симург прилетит на помощь. Скифские жрецы принесли сюда это перо, но оно до сих пор нам не пригодилось. Видно, край у нас больно спокойный. В твоём походе оно будет нужнее.
Тюштень положил руку на плечо Зореславичу:
— Прощай, Солнце-Царь! Хотел бы и я узнать столько стран, сколько ты увидел и ещё увидишь. Я ведь тоже сармат, простор люблю, дорогу — чтобы без конца, до стран невиданных... Но у меня царство. Если бы сарматами царскими правил такой царь, как Фарзой! Или как ты...
— А что? Может, и будет когда-нибудь один царь над всей Сарматией, над степью и лесом, и не будут в его царстве люди друг на друга в набеги ходить, друг друга, как скотину, на продажу гнать. Не ему ли мы сейчас путь прокладываем? Не зря впереди нас идёт Белый Всадник, Ярила-Солнце, — сказал Вышата.
— Идите за ним! — указал рукой за широкую Волгу Сын Грома. — Добудьте Солнечную стрелу и золотые дары. Пусть светят они всей Сарматии, всем добрым людям.
На восток, через леса, через горы, пролёг для сотни конных росов Путь Солнца. Путь к золотым дарам.
Дмитрий Дудко
Ардагаст и Братство Тьмы
ПРОЛОГ
Полуденная жара царила над городом Эдессой, столицей Осроены [142]. Притихли торговцы и уличные прорицатели, зазывалы и проповедники, фокусники и сводники. Солнцу-Шамашу здесь повиновались усерднее, чем кесарю Титу, царю царей Пакору и царю Осроены Абгару. Все, кто мог, прятались от зноя за толстыми сырцовыми стенами. Тихо и прохладно было и в доме владельца гончарной мастерской Теренция Максима. Хозяин дома, сидя за столом, внимательно глядел в большое серебряное зеркало, вокруг которого обвивался, держа во рту свой хвост, отлитый из чёрной меди дракон. Над удивительным сходством этого гончара с Нероном посмеивалась вся Эдесса. Но лишь самые посвящённые знали, что в его тело недавно вселилась душа Нерона. Двое из этих посвящённых — Валерий Рубрий, легат Пятнадцатого Аполлонова легиона, и Клавдий Валент, великий маг и иерофант [143], — сидели сейчас рядом с ним.
Толстое надменное лицо хозяина, обычно отмеченное печатью скуки и презрения к прозе жизни, особенно в захолустном евфратском царстве, оживлялось теперь любопытством. В начищенном серебре ясно, как в окне, были видны поросшие густым, уже убранным в осеннее золото лесом берега двух широких рек. К месту их слияния ехал отряд из полутора сотен всадников. Большинство было в коротких сарматских плащах поверх кольчуг и остроконечных шлемах. Отдельно держались воины с волчьими шкурами на плечах и женщины с распущенными волосами, в кожаных шлемах и панцирях.
— Так это и есть сарматы-росы и венеды? А с ними ещё и амазонки, и оборотни-невры? Занятно...
Маг слегка повёл рукой, изображение словно приблизилось к смотревшим. Стали хорошо видны передовые всадники. Среди них выделялся воин лет тридцати, с золотистыми волосами и лихо закрученными тонкими усами. Рукоять и ножны его меча блестели золотом. Голубые глаза глядели на мир смело, уверенно и весело. Рядом ехала темноволосая женщина в кольчуге, с красивым округлым лицом и раскосыми глазами и два воина могучего сложения: один очень смуглый, с пышными чёрными усами и громадным двуручным мечом, другой — светловолосый, в рогатом шлеме.
— Вот он, Ардагаст, царь росов и венедов, — пояснил Валент. — Это его старшая жена, тохарка Ларишка. А эти двое гигантов — его друзья и лучшие воины, индиец Вишвамитра и гот Сигвульф. В этой шайке есть даже эллин — Хилиарх из Кизика, редкостный пройдоха.
— И этот варварский сброд, по-твоему, угрожает моей Империи? Они что, опаснее парфян? Клянусь Юпитером, ты, Левий, на ночных улицах Рима был смелее! — усмехнулся Нерон. Именно он и сделал беспутного юнца Левия бен Гиркана римским гражданином Луцием Клавдием Валентом.
Рубрий поднял седеющую голову:
— В моей храбрости ты, повелитель, надеюсь, не сомневаешься? Так вот, я этого Ардагаста видел ещё мальчишкой. Его ничто не устрашит и не остановит. Теперь он — лучший полководец Фарзоя, великого царя сарматов-аорсов. И добрая половина этого царства — лесные земли, покорённые Ардагастом. Он сам рос только по матери, а по отцу, венеду Зореславу, — потомок скифов-пахарей. И росы, и венеды величают его Солнце-Царём. Даже покорённые им племена преданы ему...
— Больше, чем римляне мне? Охотно верю. Но чем эти дикие лесовики могут угрожать Риму? Кажется, Левий, твоя магия тебя подводит.
Маг глядел на императора невозмутимо и величаво. Длинные чёрные волосы и борода, обрамляя лицо Валента, делали взгляд его тёмных глаз ещё более проникновенным. Он повёл рукой, и в зеркале появилось простое добродушное лицо одного из всадников, безоружного, в белом плаще, с длинными светлыми волосами и бородой.
— Вот тот, кто сделал этого бродягу Солнце-Царём. Вышата, венедский маг, лучший во всей Сарматии. Но и сам он — лишь щупальце чудовища, подобного Сцилле, имя которому — Братство Солнца. Это те, кто хочет сделать всех рабов свободными, а имущество — общим.
— Чему-то похожему учил этот рыбак-еврей. Как его... Симон, Пётр? — наморщил лоб Нерон. — Из его приверженцев я сделал в цирке хорошее зрелище для черни. Такая извращённая секта могла и впрямь поджечь Рим.
— Это лишь самые безобидные из тех, за кем стоит Братство Солнца. А в нём собрались сильнейшие маги Империи. И они непрестанно сеют мятежи, заговоры, вздорные и опасные учения. Их глава — Аполлоний из Тианы. Тот самый, что подстрекал Виндекса [144] к мятежу, помог Веспасиану [145] завладеть троном, а теперь наставляет его сынка.
— Проклятые колдуны! — Нерон стиснул кулаки. — Да можно ли противостоять им, а, Левий?
— В одиночку — нельзя, — спокойно ответил Валент. — Но я создал другое средоточие высочайшей магии — Братство Высшего Света. Невежды уже успели окрестить его Братством Тьмы. — Он саркастически усмехнулся. — В Свете и Тьме мы разбираемся получше их. Мы постигли, что этот грязный материальный мир, и сами наши тела, и низшие части души — творение злых и глупых богов, которое невозможно исправить. Добро возможно лишь в царстве духовного Света, превыше всех семи светил. А его достигнут лишь духи избранных — что бы ни творили их тела.
— За что я ценю философию, это за возможность не чувствовать себя скотиной, — глубокомысленно изрёк император.
— Так вот, — продолжил маг. — Ардагаст, то есть Вышата, затеял опасное для Империи дело. Есть три могущественных талисмана — плуг с ярмом, секира и чаша, выкованные на небе из солнечного золота. Некогда они принадлежали царям скифов-пахарей и почитались всеми скифами. Чашей Ардагаст с Вышатой уже завладели. А плуг и секира — в пещере у порогов Борисфена [146]. Если все три талисмана достанутся росам — их царство станет не слабее царства скифов, одолевших Дария Персидского.
Рубрий ударил кулаком по столу:
— Одного моего легиона хватило бы на всё это Ардагастово царство! Если бы Империей правили не Флавии, которые боятся хоть кого-то завоевать...
— Вот поэтому Ардагаст с дружиной и отправился преспокойно к истокам реки Ра [147] за ключом к той пещере — золотой стрелой Абариса, великого солнечного мага. А эта стрела опасна... очень опасна. — Валент улыбнулся с видом факира, играющего с коброй. — Ею некогда завладел Пифагор. И принялся создавать общины, где имуществом владели все вместе, будто дикие венеды или финны. Вот соблазн черни, мечтающей о Царстве Солнца на земле!
