Начать всё сначала

– Стой, – Пайлот резко останавливается посреди прохода.
– Что? – неуверенно спрашиваю я.
– Beatles? – выдыхает он. – Не может быть. Они тебе нравятся? Не может. Быть. Не может. Быть.
Я закатываю глаза.
– Хватит… – начинаю я.
– Не может. Быть.
– Хватит! – мой голос поднимается на октавы, неизвестные человечеству.
– Я обожаю их! Я думал, я единственный, кто знает о них.
  
Он светится.
Я убегаю в следующий проход и слышу, как он смеется позади меня, когда я вхожу в секцию хлеба. Мне точно нравится этот парень. Я резко останавливаюсь перед стеллажом с макаронами. Все макароны в пакетах. Ничего себе! А в Америке они продаются в картонных упаковках!
– Все макароны в пакетах! – я поворачиваюсь к Пайлоту, ожидая, что он разделит мои чувства.
Кажется, он снова готовится посмеяться надо мной.
Я пытаюсь подавить улыбку.
– Ну, потому что в США макароны в основном в картонных упаковках! – он качает головой, ухмыляясь. – Это интересный момент, Пайлот. В будущем ты порадуешься, что я указала тебе на данный факт, когда тебе понадобится это знание… для какой-то викторины о том, как Англия упаковывает макароны.
Я бросаю пакет в корзинку и прохожу мимо – бог мой, неужели я правда прошла мимо? – остальных стеллажей, чтобы найти томатный соус, и снова резко останавливаюсь. Я немного отхожу назад, чтобы убедиться, что ничего не пропустила, прежде чем непроизвольно ахнуть.
Рядом со мной появляется Пайлот.
– Ты в порядке?
– Это просто отдел соусов, – объясняю я.
Его губы дергаются.
– Соус обидел тебя?
– Нет, но ты только глянь. Здесь только два типа томатных соусов. В какой вселенной живет Англия, что здесь только два вида томатных соусов! – я энергично жестикулирую, чтобы подчеркнуть мысль.
Он делает шаг назад, теперь широко улыбаясь, и беззаботно указывает на соус, а потом на меня.
– Ты… ты ахнула из-за соуса?
Мои щеки краснеют.
– Соус – это важно.
Я спешу взять банку, чтобы мы могли покинуть этот проход. Когда я хватаю ее с полки, другая банка оказывается возле края вместе с ней. У меня перехватывает дыхание, и я бросаюсь вперед, чтобы подхватить ее в воздухе, но двигаюсь недостаточно быстро. Я отскакиваю назад, когда вторая банка падает на пол. Стекло разбивается, и мои ноги обрызгивает соус.
Я замираю, уставившись на пол. Не могу поверить, что уронила банку с соусом прямо перед Пайлотом. Черт, черт, черт.
Мгновение спустя кто-то берет меня за руку и тащит из прохода, подальше от зоны разрушения. Это Пайлот… Он снова касается моей руки и смеется. Мы поворачиваем за угол, к стеллажам с алкоголем.
Он отпускает мою руку и внимательно смотрит на меня.
– Ты убила соус, Шейн.
Я качаю головой.
– Несчастный случай, – пищу я.
Пайлот осматривает полки, прежде чем взять коробку с английским пивом под названием «Strongbow». Он щелкает языком, качает головой и подавляет улыбку, когда мы направляемся к кассе.
– Насилие продолжается.
* * *
Мы медленно бредем в Карлстон. Внезапно я решила, что хочу звать Пайлота «Пайз», как «пирожок», и не знаю, нормально ли это. Пайз забавно произносится, и мы же друзья, разве нет? Или мы что-то другое? Если есть прозвище, есть связь. Так я… обычно говорю.
– Могу я звать тебя Пайз? – слова вырываются и уносятся в ночь. – Прости. Я бы не стала спрашивать, но мне действительно хочется называть тебя Пайз, – колеблясь, заканчиваю я.
Взглянув на него, я вижу, что он улыбается. Мои плечи немного расслабляются.
– Конечно, можешь, Убийца соуса.
Я сияю.
– О, ну я бы предпочитала, чтобы ты не звал меня Убийцей соуса, – вежливо отвечаю я.
Он фыркает.
– Многие люди действительно зовут тебя Пайз?
– Неа, это что-то новое.
Мое сердце начинает петь от крошечной мысли о том, что я придумала ему новое прозвище, которое еще никто не использовал.
– Как люди тебя зовут? – спрашиваю я, теперь из любопытства.
– Пайлот… или Пи.
– Пи? Как в математике? Ты, однако, не похож на Пи в математике. Оно кажется холодным. Ты скорее как пирожок-пирожок. Пирожки теплые, и великолепные, и вкусные… – я резко замолкаю. Ладно, есть дружелюбие, а есть это.
Он как-то забавно смотрит на меня. Я опускаю взгляд на землю, и меня накрывает новая волна смущения. Несколько мгновений мы идем в тишине.
– Так ты собираешься описать это приключение в продуктовом в своем блоге? – спрашивает Пайлот.
– О да, – отвечаю я, с радостью меняя тему. – Я планирую обличительный материал о феномене макарон в пакетах против картонных упаковок.
– Не могу это пропустить, – серьезно говорит он. Я смеюсь. – Как называется твой блог? – продолжает он.
Мои глаза широко распахиваются. Я не думала о том моменте, когда мне нужно будет рассказать ему о том, как называется мой блог. Он снова улыбается мне. Мое сердце по-идиотски подпрыгивает. Я не могу со всем этим справиться.
Я снова сосредотачиваюсь на земле.
– Эм… знаешь что? Это ничто. Тебе не нужно знать. – Я слегка ускоряю шаг. Думаю, мы уже всего лишь в квартале от Карлстона. Возможно, я смогу уклониться от этого вопроса.
– Эй, ты сказала, что я могу почитать написанное тобой, – тихо протестует он.
– Это странное название, – признаюсь я.
– Какое? – снова спрашивает он.
Я молча иду вперед.
– Шейн! – он ускоряет шаг, чтобы идти со мной вровень, и смеется, когда ловит мой взгляд. – Тебе нужно рассказать мне.
Теперь он просто сияет, и я чувствую себя так, словно парю. Порхаю и парю. Он останавливается, и я останавливаюсь, и мы улыбаемся друг другу.
– Frenchwatermelon nineteen, – бормочу я, и слова сливаются воедино.
Пайлот смеется.
– Прости, что это было? Французский. Арбуз. Девятнадцать? – медленно переспрашивает он.
– Frenchwatermelonnineteen, – я сжимаю губы, чтобы моя улыбка не была такой широкой. Его улыбка широкая.
Он беспечно пожимает плечами.
– Ладно. Французский Арбуз Девятнадцать. Чо тут такого странного? Это так нормально. Почти скучно. Я типа знаю еще пятерых людей, пользующихся ником French Watermelon Nineteen в интернете. Ты француженка?
– Неа, – я смущена. И пытаюсь придать лицу смущенное выражение.
Он поднимает брови.
Мой взгляд устремляется на его ботинки.
– Я… большой фанат французских тостов.
Он немедленно отвечает:
– Ох, и я. А кто нет?
Я снова поднимаю взгляд и вижу, что он стоит ближе. Как он оказался ближе? Кажется, я дрожу. Мурашки бегут вверх по моим ногам. Я нетвердо стою на ногах, словно меня может сдуть следующий порыв ветра. Не знаю, что происходит теперь. Игра в зрительный контакт нелегка. Мои слова вырываются почти шепотом.
– А также я люблю арбузы и число девятнадцать, так что я сделала то, что сделал бы любой разумный человек, – сложила их вместе в странное слово, которое будет преследовать меня всю оставшуюся жизнь.
Он кивает.
– Так Французский Арбуз?
Он ближе?
– Девятнадцать, – заканчиваю я.
Что происходит? Тротуар движется?
– Думаю, это потрясающее имя.
Мы стоим так близко. Его глаза в дюймах от моих. Я хватаюсь за пакет из продуктового как за соломинку. Товарный поезд заменил сердце.
А затем мои глаза опускаются, чтобы взглянуть на трещину в супер чистом лондонском тротуаре. Когда я поднимаю их мгновение спустя, Пайлот уже снова в трех футах от меня. Он повернулся к Карлстону.
– Посмотри на это. Мы вернулись назад, – он снова смотрит на меня. – Готова собрать соседей и начать сплачивать коллектив?
Я уставилась на него.
– Эм, да, конечно. Я уже не спала тридцать четыре часа, что такое еще пара часов… у меня есть несколько подходящих игр, загруженных на iPod, которые помогут растопить лед.
  
Он широко улыбается и бегом поднимается по ступенькам к двери. Я шумно выдыхаю, понимая, что задерживала дыхание последние тридцать секунд.