Сплюшка или Белоснежка для Ганнибала Лектора
Вот только, тихих, мирных и ласковых не хотелось. И свободой своей поступаться ради них не тянуло. К тому же, как бы странно это не звучало, мотоцикл для байкера был не просто средством передвижения. Он был живым, норовистым, своенравным зверем. Который не каждого к себе подпустит, и не каждый сможет подойти к нему, стать с ним таким же единым целым, как и его хозяин.
Домашняя, послушная девочка — это точно не для них. Да и скучно ж будет жить!
Тихо фыркнув, Лектор осторожно коснулся пальцами тонких запястий и, с лёгкостью преодолев слабое, но такое отчаянное сопротивление, стянул девушку с табуретки прямо к себе в объятия. Устроившись прямо на полу и ни капли этого не смущаясь. Сжав вздрагивающую Совушку в сильных объятиях и укачивая её как маленького ребёнка. Честно говоря, не имея ни малейшего представления о том, что сказать и как…
Чтобы не прозвучало как реплика главного героя сопливых мелодрам. Его чувство прекрасного такого точно не переживёт!
Одна беда, нужных слов не находилось, а те что были явно не подходили к ситуации. Поэтому он предпочёл промолчать, уткнувшись носом в макушку Наты, закрыв глаза и мурлыкая под нос любимую мелодию. «Потерянный рай» группы Ария почему-то теперь прочно ассоциировался с его колючей и вечно сонной Совушкой. С лёгкостью сплетаясь с тем спектром чувств, что поселились в суровой байкерской душе.
И не вызывая никаких противоречий, совершенно. В отличие от других членов банды Лектор не собирался ходить вокруг да около, совершенно. Как там Сплюшка выразилась? Дубинкой по голове, признанием по сердцу и всё, на плечо и в берлогу?
Хм, а любопытная же мысль… Жаль, не осуществимая пока что.
Хотя…
* * *
Будь моя воля, я бы вечность сидела вот так. На полу, на собственной кухне. В объятиях байкера, мурлыкающего себе под нос смутно знакомую мелодию. Молча. Не имея ни малейшего желания что-то делать, говорить, двигаться, думать. Наслаждаться этим ощущением спокойствия и защищённости, греясь и согреваясь изнутри. Но…
Это чёртово «но». Вечно оно всё портит.
— Извини, — устало вздохнув, я закрыла глаза, потершись щекой о рубашку на груди блондина. — За это.
— А говорят, что Совы мудрые птицы… — задумчиво протянул Ярмолин и насмешливо фыркнул. — Видимо, к Совам-сплюшкам это не относится, да…
— Сволочь, — я беззлобно огрызнулась в ответ, не сильно ущипнув его за руку. И, подняв взгляд, щёлкнула его по носу. — Гадкая. Языкастая. Мозгоклюйная…
— Любимая.
— Любимая, — согласно вздохнула, признаваясь в этом не только самому Ярмолину, но и себе.
Бегать от проблем и откровенных разговоров? Это я могу, это я с лёгкостью и радостью. Только вот врать себе — последнее дело, да и получается оно у меня из рук вон плохо. Особенно, когда дело касается чувств, эмоций и… Одного конкретного преподавателя по праву, да.
Впрочем, слетевшее с губ признание, не помешало мне едко уточнить:
— Но всё равно сволочь. Первостатейная!
— Я смотрю, тебя это та-а-ак напугало… — Лектор коснулся губами моей макушки. Тихо уточнив. — Ты из-за этого от меня всю неделю бегала?
Понять, о чём вопрос особого труда не составило. Я невольно вжала голову в плечи, по-прежнему не шибко горя желанием втягивать настырного байкера в ворох собственных внутрисемейных проблем. Но настойчивая, глупая и такая заманчивая мысль поделиться хоть с кем-то всеми своими трудностями и переживаниями оказалась сильнее. И, сев прямо, я криво улыбнулась, разглядывая собственные пальцы, с местами обломанными ногтями:
— Когда твой дом — это линия фронта, а ты единственный гарант безопасности и хоть какого-то мира… Не до личной жизни как-то было, знаешь ли. Домой заходишь и не знаешь, чего ждать и как реагировать на происходящее… Как тут о личной жизни думать-то?
Вздохнув, я взъерошила волосы на затылке. Случившаяся истерика меня, конечно, не красила. Но после неё стало чуточку легче, а на душе воцарилась блаженная тишина и опустошённость. И чувство тёплой благодарности, топившее меня изнутри. За то, что этот упрямый байкер остался рядом. Просто остался рядом.
Пожалуй, только за этого в него стоило бы влюбиться. Ещё сильнее и ещё больше.
Единственное, что меня нервировало, это осознание, свалившееся на мой заторможенный мозг. Осознание того незначительного факта, что папа с милой, любезной Ниночкой, вряд ли ушли далеко и надолго. А значит, в скором времени мне предстоит не только снова встретиться с ними лицом к лицу, но и поговорить. И чёрт бы меня побрал, если я знаю, что мне делать, как себя вести, как вообще строить этот разговор и…
Что говорить-то? У меня вместо слов одни сплошные междометия, исключительно нецензурного содержания! И тяга. К нанесению тяжких, телесных повреждений, угу.
Невольно хихикнула, закрыв глаза ладонью. Вот же ж действительно, с кем поведёшься от того и наберёшься. Уже не только выражаться, мыслить начинаю как заправский правовед со стажем, дальше-то, что будет?
— Как думать? Много. Много и часто, Совушка, — Лектор осторожно провёл пальцем по моей щеке, и я невольно поёжилась от приятных, щекочущих ощущений. — А ещё было бы неплохо делиться со своим бойфрендом тем, что тебя беспокоит. Не поверишь, скольких проблем и трудностей можно было бы избежать…
Упрёк был справедливым, хотя и прозвучал беззлобно, с добродушной насмешкой. Я глаза к потолку возвела, несильно ткнув его кулаком в плечо. Тут же задушено пискнув, когда меня резко дёрнули на себя, коротко и сильно поцеловав. Так, что дух захватило и по телу растеклось приятное тепло. Тут же оборвавшееся, стоило Лектору отстраниться и сдержанно, притворно безразлично поинтересоваться:
— Ну и? Где эта Злая Королева и покорный ей Охотник?
Я от неожиданности даже не сразу сообразила, о чём идёт речь. А когда поняла, хрипло хохотнула и, уткнувшись лбом ему в плечо, недовольно протянула:
— Между мной и Белоснежкой нет почти ничего общего! И почему Белоснежка-то? Почему не Рапунцель, Снежная Королева там, Спящая красавица? Золушка, в конце-то концов?!
— За сказочную подоплёку прозвищ и аллегорий в нашей банде отвечает Шут. Такие сказки рассказывает, любо-дорого посмотреть, как народ лапшу с ушей снять пытается. Безуспешно, к слову, — Алексей насмешливо фыркнул, подтолкнув меня в спину, вынуждая подняться. И встал следом, небрежным жестом отряхнув свои джинсы. — Но в этот раз я склонен с ним согласиться… Так что быть тебе Белоснежкой, как бы ты не отнекивалась, — и прежде, чем я успела хоть что-то на это возразить, тут же меня огорошил вопросом. — У тебя кофе есть?
— Э-э-э… — от неожиданности я не сразу нашлась, что ответить. Моргнула пару раз, потёрла глаза и ткнула пальцем в кухонный шкаф у холодильника. — Там. А что ты… Зачем тебе?
— Кофе хочу нам сварить, ты против? — на меня бросили хитрый, многообещающий взгляд.