Абсолютно ненормально
– Прихватил для тебя мокко.
У него в руках нет другого стаканчика. Только для меня.
И вот так моя попытка не обращать внимания на его внезапное и невероятно тревожащее изменение личности вылетает в трубу.
– Ой. Хм, спасибо.
Когда я забираю у него из рук стаканчик, случайно задеваю его кончиками пальцев – и он тут же отпрыгивает от меня, словно я выстрелила ему электрошокером в пах. Его сумка валится на землю, и Дэнни так неловко, что он битый час тратит на то, чтобы собрать свои вещи.
– Ни слова об этом, – усмехается он.
Когда Дэнни выпрямляется, с порывом ветра до меня долетает новый аромат его одеколона. И прежде чем отвернуться, он дарит мне еще одну застенчивую улыбку.
Прости, но что за фигня? Мы дружим целую вечность, но я никогда не видела его таким. А бывало всякое. Особенно после смерти родителей. Пока суд решал, кто станет моим опекуном, я жила у Дэнни, потому что его мама – моя крестная. Мы играли во дворе с разбрызгивателями и поливали друг друга водой из шлангов. Помню, как мне нравилось это, ведь никто не видел, что помимо воды по моему лицу текут еще и слезы.
Некоторое время все считали, что суд оставит меня жить с ними, потому что у Бэтти были проблемы со здоровьем. Но будьте уверены, я рада, что выбрали ее, а не Уэллсов. Не поймите меня неправильно, они потрясающие люди. Но я даже представить себе не могу жизнь без бабушки.
Все это я говорю к тому, что уж если кто и заметит странности в поведении Дэнни, то это я. А они точно есть.
Так или иначе, оставшаяся часть пути прошла спокойно. Мы поговорили о домашнем задании по географии, которое чуть не ввело нас в состояние комы – таким сложным оно было. Затем обсудили планы на вечер – выбирая между съемками скетча и просмотром Монти Пайтона [10] в стопятьсотый раз – и поболтали о том, какие фильмы выдвинут на «Оскар» через несколько месяцев.
Он не взял подставку для стаканчиков, поэтому кофе греет мне руку, не давая забыть о произошедшем. На полпути к школе мы встречаемся с Аджитой, и она смотрит на стаканчик как на гранату с выдернутой чекой. Никто из нас не произносит ни слова, но я знаю, что наши мысли сходятся: «Что происходит с нашим лучшим другом?»
10:24
На географии, как и предполагалось, я чуть не сдохла от скуки. Если бы сейчас мне кто-нибудь предложил полмиллиона долларов за рассказ по теме урока, я бы не смогла его получить. А это о многом говорит, потому что на эти деньги можно не только поехать в колледж, но и нанять киллера для Дональда Трампа. [По-видимому, мне не стоит так говорить, поэтому уточню: ЭТО ШУТКА. И вообще, любые сомнительные с юридической точки зрения фразы в этой книге – шутка. Не уверена, что это снимает с меня ответственность, но сильно на это надеюсь, потому что уж очень не хочется попасть в тюрьму, где я буду гнить до скончания века, так как у меня не хватит терпения на трюк в стиле «Побега из Шоушенка». К тому же без Netflix желание жить у меня попросту испарится через неделю.]
В момент, когда мистер Ричардсон бубнит что-то о беспилотниках, я перевожу взгляд на Карсона Мэннинга, который сидит в соседнем ряду. Он признанный шут класса, и у меня точно будут проблемы, потому что я совершенно не умею сдерживать смех.
Ухмыляясь, Карсон показывает мне карикатуру, нарисованную ручкой на полях своего блокнота рядом с редкими заметками с урока. К моему удивлению, там не пенис – парни мало что любят рисовать больше, чем свои гениталии, – а очаровательная карикатура на нашего учителя. У нарисованного Ричардсона гигантские челюсти и татуировка альпаки на руке. Это смешно не только потому, что у нашего учителя географии реально есть такая татуировка, а еще и потому, что почти через каждые тридцать секунд он рассказывает нам о своей поездке в Перу и о том, как побывал в Мачу-Пикчу.
Как и ожидалось, я прыскаю со смеху, но мистер Ричардсон ничего не замечает, потому что погрузился в воспоминания об альпаке, которая украла у него протеиновый батончик.
Моя реакция нравится Карсону, и он расплывается в самодовольной и широкой улыбке, демонстрируя ямочки на гладких темных щеках. Черная рубашка, которую он надел сегодня, плотно обтягивает его руки и плечи – он звездный игрок в школьной баскетбольной команде, и его тело в потрясающей форме, – а синяя шапочка слегка сдвинута вбок.
Несмотря на то, что мы редко общались, мне кажется, я хорошо его знаю. Ну, как человека. Это странно? У нас много общего: нам обоим нравится смешить людей и, если слухи не врут, его семья тоже не купается в деньгах. Кстати, кажется, я видела его в бесплатной столовой несколько лет назад, куда сама ходила потому, что у Бэтти вылез опоясывающий лишай и она не могла работать. [Это было темное время для гигиены наших ртов. Когда у вас каждая монетка на счету, зубная паста становится роскошью. К счастью, Аджита притаскивала в школу свой тюбик, чтобы я хотя бы раз в день могла чистить зубы.]
Так вот, Карсон Мэннинг – хороший человек. Да и лицо у него не совсем страшное.
Любопытненько.
11:58
По пути на наш последний урок перед обедом мы с Дэнни и Аджитой сворачиваем к шкафчикам, чтобы я могла забрать учебник, который забросила туда на прошлой неделе и больше не доставала. Коридоры переполнены учениками, спешащими по своим классам, и скрипами кроссовок по линолеуму.
Мы добираемся до моего шкафчика, и я едва могу сосредоточиться на наборе кода к замку: раздумываю над тем, что, черт возьми, происходит с моим закадычным другом. Но как только открываю дверцу, что-то мягкое темно-красного цвета вываливается мне под ноги. В недоумении, я наклоняюсь и поднимаю это с пола. В моих руках незнакомый мне свитер, но со знакомым словом спереди. «Гриффиндор». Мой факультет в Хогвартсе.
– Что за фигня? – бормочу я. – Кто это сюда положил? Я что, ошиблась шкафчиком?
А затем я замечаю маленькую открытку рядом со своими кроссовками. Это подарок.
Кроме меня, только Аджита и Дэнни знают, как открыть мой шкафчик.
Дэнни, уставившись в пол, переступает с ноги на ногу.
А Аджита так же быстро, как я, складывает два плюс два.
– Эй, Дэнни, – говорит она с озорной улыбкой. – Помнишь, как в четвертом классе ты так переволновался из-за выхода нового фильма про Гарри Поттера, что тебя аж вырвало на себя?
Вместо того, чтобы, как обычно, огрызнуться в ответ, Дэнни ведет себя странно и неловко: бормочет такие ужасные проклятия, после каких и его и всю его семью должны отлучить от церкви.
Нахмурившись, Аджита подталкивает его в плечо.
– Да ладно, я же шучу. Ну, вернее, это было в самом деле. Но не стоит сейчас обкладывать меня трехэтажным матом.
Судя по виду, Дэнни готов ее убить. Он раздраженно складывает руки на груди и смотрит на ноги. Черт побери, куда подевалось его чувство юмора?
13:25
Сегодня очередь Дэнни вместо обеда делиться карьерными планами с Русенквистом, поэтому, пока он отстаивает свое желание стать блистательным хирургом, несмотря на невысокий средний балл, мы с Аджитой пользуемся возможностью поболтать о его странном поведении в последнее время.
[Да, я понимаю, что раз это не посты в блоге, а книга, то стоит описывать все в деталях, чтобы читатели смогли представить обстановку, но ведь это школьная столовая: все прекрасно знают, как она выглядит. А если и нет, то не думаю, что расширять ваш кругозор – моя задача. Она шумная, вся из пластика, и в ней попахивает старым расплавленным сыром.]
Аджита откусывает кусочек от своего вегетарианского хот-дога и внимательно смотрит на меня.
– Мне придется сказать это, подруга. Ты, конечно, можешь сколько угодно ерничать и категорически отрицать все из-за огромного недоверия к моему мнению, но, думаю, ты и сама понимаешь, что происходит.
– Да?
Мой обыкновенный хот-дог покрыт таким слоем горячей горчицы, что мог бы убить лошадь. Ноздри жутко жжет.