Абсолютно ненормально

Высыпав оставшиеся драже из пакета в рот, Аджита расплывается в забавной улыбке.
– Я непалоамериканка. Поверь мне, я прекрасно тебя понимаю.
– Да уж, – признаю я. – Согласна, что ты намного лучше меня знаешь, что такое социальная изоляция, но когда-нибудь тебя охватывало чувство, что все против тебя?
– Каждую. Чертову. Минуту. – Она сминает пакетик и запихивает его под диван, где его примерно через год отыщут родители. – И думаю, что так буду чувствовать себя всегда в этой стране. Но неужели ты даже не попробуешь? Что плохого случится, если ты попадешь на конкурс, но не выиграешь его?
  
Это мой самый большой страх.
– Надо мной будут смеяться. И не в хорошем смысле.
– Ну и что? – повернувшись ко мне лицом, спрашивает Аджита.
Я улыбаюсь: понимаю, что будет дальше.
– Ну, я буду чувствовать себя глупо.
– Ну и что?
– И неловко.
– Ну и что?
Когда одна из нас отказывается от какой-нибудь прекрасной возможности из страха проиграть, мы затеваем такой разговор. Задавая раз за разом вопрос «Ну и что?» и заставляя другую осознавать свои страхи, мы вскоре понимаем, что на самом деле бояться-то нечего.
Я изо всех сил пытаюсь придумать еще какой-нибудь ответ.
– А вдруг я после такого вообще откажусь от писательства?
– Ну и что? – слышу я в очередной раз.
– Хорошо. Ты победила, – соглашаюсь я, наблюдая, как Аджита с самодовольной улыбкой укладывает ноги под попу.
– Нет, это ты победишь, – усмехается она. – Несмотря ни на что. Просто предоставив свою работу на конкурс. Послушай, людям свойственно избегать ситуаций, в которых они могут опозориться, особенно на публике. Есть что-то примитивное в желании избежать неловкости любой ценой. Не хочу тебя грузить научностью, но психоаналитик сказал бы, что таким образом мы стремимся уберечь свое эго и, соответственно, свою личность.
– Успокойся, Фрейд, – говорю я. – Убереги от подобных мыслей идиотов в этой комнате.
– Прости, я забыла о твоем маленьком IQ. Я лишь говорю, что чувство самосохранения и желание избежать позора естественно. И при этом нелогично. А поэтому сложно подобрать логичный ответ. Используй свои эмоции. Собери всю свою страстность, храбрость и бесшабашность, а потом кинь их в лицо страху, хорошо?
– Хорошо. – Моя улыбка становится шире. – Ты лучшая. Хотя и слишком умная, чтобы быть моей лучшей подругой.
– Знаю. Я каждый день себе это говорю. Но при этом я совершенно не знаю, что делать со своей жизнью. Вот так. А чем ты планируешься заняться сейчас? – спрашивает Аджита. – Тебе нужно над чем-то работать, а то сойдешь с ума, ожидая результатов.
– Я не уверена, – погружая руку в миску с соленым попкорном, говорю я. [Тебе может показаться, что мы постоянно едим… но так оно и есть.] – У меня была мысль сделать короткометражку о паре, застрявшей в неудачном браке, где один – чрезвычайно экстравертный человек, который никогда не слушает своего партнера, – лишается способности говорить из-за редкого заболевания мозга. И это полностью меняет их отношения. Это меняет в корне все, что они знали о любви, общении и юморе. И заставляет их самих поменяться ролями.
– Звучит круто.
– Да? Я пока еще не решила, экстравертом будет мужчина или женщина, потому что из-за этого могут возникнуть проблемы в понимании основной мысли. Когда мужчина прямолинейный, властный тип, а женщина суперпокорная и кроткая – это обычные отношения, которые встречаются часто. Учитывая это, если роль молчуна отдать женщине, в фильме можно будет разглядеть смысл, что успешный брак возможен, лишь когда женщина сидит и помалкивает. Что думаешь?
Аджита смотрит на меня так ошеломленно, будто на самом деле потрясена, что я способна глубокомысленно размышлять о чем-то.
– Это утомительный внутренний спор, и я искренне удивлена, что в воздухе не чувствуется запах гари от того, что твой мозг плавится. Почему бы тебе не попробовать набросать обе версии и посмотреть, какая выйдет лучше?
– Хороший план, Казахстан. Дашь свой ноутбук? Я теперь не успокоюсь, пока не вывалю все на чистый лист.
– Конечно. – Она бросает мне свой гладкий MacBook, по сравнению с которым мой дряхлый ноут с отпавшей буквой «H» кажется доисторическим надгробным камнем. – А ты не думала, что они могут быть однополой парой? Две женщины: экстраверт и интроверт. Совершенно запутавшиеся в отношениях. Почему бы и нет?
Хорошо, что она не смотрит в мою сторону, когда я открываю компьютер. Ведь первое, что я вижу, – это открытая страничка в «Фейсбуке». Последнее, что Аджита смотрела в интернете, – фотография Карли в крошечном бикини на пляже.
На которой она целуется с девушкой.
  
16 сентября, пятница
 
06:17
Может, я слишком себя накручиваю? Может, Аджита от нечего делать смотрела фотоальбом Карли из отпуска в Канкуне и случайно остановилась на той фотке, когда я приехала?
Но я помню странные взгляды и приветствие в столовой, будто они хорошо друг друга знают. Помню, как была удивлена, что Аджита не упоминала о своей новой подруге до того момента.
Что, если они не просто подруги?
Почему я никогда не задумывалась об этом? Да, мы сплетничали о парнях бог знает с каких пор, но если повспоминать… не мои ли драмы мы всегда обсуждали? Она хоть раз упоминала о парне, который ей нравится? На самом деле я не уверена, что такое случалось, по крайней мере – в романтичном смысле. Я напрягаю извилины. О какой влюбленности она рассказывала в последний раз? Ничего не приходит на ум. Мне всегда казалось, что она девственница, потому что ждет подходящего парня, но что, если дело не в парне??
Боже, какая же я самовлюбленная. Мне, конечно, никогда не стать детективом, но отсутствие у меня наблюдательности поистине поразительно, особенно в том, что касается личной жизни моей лучшей подруги. Что еще я не заметила?
Если Аджита лесбиянка, что она сейчас испытывает? Как давно она это поняла? Она напугана и боится открыться, потому что не знает, что подумают ее друзья и семья? А что думаю об этом я? Ну, конечно, я бы гордилась тем, что Аджита принимает свою сексуальную ориентацию, и была бы за нее счастлива. И надеюсь, она знает об этом. Но предугадать реакцию других людей непросто. Получить отзывы заранее.
Мне лишь хочется быть с ней рядом, но я не знаю, как лучше поступить. Поэтому размышляю о том, чего бы хотелось мне, будь я на ее месте. Наверное, чтобы она усадила меня и сказала: «Подруга, я вижу, что происходит, но это не важно. Я по-прежнему тебя люблю и буду хранить это в секрете, сколько потребуется».
Но как бы мы ни были близки с Аджитой, мы все-таки разные, и не стоит относиться к ней так же, как я хотела бы, чтобы относились ко мне: она заслуживает, чтобы к ней относились так, как ей этого хочется. Это важно. Что хорошо для одного – худший кошмар для другого. И прямо сейчас, мне кажется, Аджита предпочла бы хранить все в тайне, пока сама не разберется в этом. Ну, если там есть в чем разбираться. Возможно, я просто придумала все это, как я обычно делаю.
Скажи мне вот что, дорогой читатель: как узнать у лучшей подруги, лесбиянка ли она, если она явно не готова рассказать об этом?
14:45
Я тайком пишу этот пост на уроке информатики, потому что я бесстрашная бунтарка, которую никак не усмирить. В любой другой день я бы дотерпела до дома, где бы устроилась в своей комнате размером с картонную коробку с горкой конфет с арахисовой пастой, но это чрезвычайная ситуация.
  
Во время обеда я разговаривала с Дэнни. Это правда. Он действительно в меня влюблен. И это катастрофа небывалых масштабов. Наш разговор был примерно таким:
Я: «Чувак, что происходит? В последнее время ты ведешь себя как-то странно».
Дэнни: «Что?»
Я: «Дэнни».
Дэнни: «Меня просто бесит, что вы с Аджитой постоянно обсуждаете парней».