Бог Разрушения (ЛП)

— Возвращал тебя туда, где тебе место, — он медленно и неторопливо снимает маску с шеи и проводит пальцами по золотом узорам. — Мы бы не дошли до этой стадии, если бы ты не играла в бессмысленную игру в кошки-мышки.
Я изо всех сил толкаю его в грудь.
— Мой выбор – приходить сюда или нет – мой, а не твой или чей-либо еще.
Сильные пальцы обхватывают мой локоть, и он тянет меня так, что я прижимаюсь к его точеным грудным мышцам.
  
— Твой выбор закончился в тот момент, когда ты вошла в мою жизнь. Твои мысли, твой характер и сама суть твоего существования теперь принадлежат мне.
Я яростно качаю головой.
— Отрицание правды не делает ее менее действительной. Я советую тебе привыкнуть к моей роли в твоей жизни, потому что она не исчезнет в ближайшее время.
Я бью его кулаком в грудь. Из глубины его души вырывается грохот, и он зажимает мою руку, а затем разжимает ее так, что кулак оказывается расплющенным о его грудную мышцу.
— Не надо. Твоя восхитительная борьба заводит меня, а это не самая мудрая идея, когда меня и так распирает от нереализованной энергии, — он отпускает меня и отступает. — А теперь делай, как ты обещала. Беги.
— Иди и поухаживай за одной из других своих подружек, — показываю я с большей энергией, чем нужно. — Я слишком особенная, чтобы быть второстепенным персонажем.
Ну вот, я это сказала.
Наконец-то. Слова, о которых я думала несколько дней, вырвались наружу. Я почувствовала боль, когда подслушала его разговор с этой Нилой. А потом ярость и боль, когда увидела его на грани поцелуя с Сесили.
Меня даже не должно было быть там, но один из людей Джереми позвонил и сказал ему, что Лэндон с Сесили. У Джереми было такое ужасное выражение лица, когда он уходил. Мой гнев, должно быть, совпал с его, когда я запрыгнула в машину и последовала за ним.
Меня охватывает необъяснимое желание. Порыв, от которого невозможно избавиться или проигнорировать.
И он известен под именем Лэндон гребаный Кинг.
Неважно, что я избегала его. Каждую секунду я думала о нем, о его сообщениях и о его чертовом присутствии.
Вот каково это – быть зависимым, не так ли?
Но как бы меня ни привлекал этот скользкий ублюдок, я бы скорее отрезала себе ноги, чем позволила ему переступить через меня.
— Второстепенным персонажем? — он приближается ко мне, его глаза темнеют до цвета воронов и излучают ту же зловещую энергию.
Он останавливается передо мной и приподнимает мой подбородок согнутым указательным пальцем.
— Я могу переспать с кем угодно на этой планете. У меня есть целый репертуар женщин, умоляющих отсосать у меня, стоит мне только посмотреть в их сторону. Но я даже не признаю их существования. Эти губы – единственные губы, которые я хочу видеть вокруг своего члена. Это лицо – единственное лицо, которое я хочу пометить своей спермой. Думаешь, я стал бы прилагать столько усилий к такой сложной особе, как ты, если бы ты была лишь второстепенным персонажем?
— Ты не будешь трогать никого, кроме меня, — не вопрос, а требование.
И все же он отвечает:
— Не буду.
Просто. Без каких-либо его приводящих в бешенство условий, пари или ультиматумов.
— Ты тоже не тронешь никого, кроме меня, или у нас возникнут очень серьезные и очень кровавые проблемы.
— Перестань быть таким психопатом.
— Перестань быть такой милой.
Мой рот приоткрывается, и кожа, к которой он прикасается, покрывается тысячей мурашек. Я впиваюсь зубами в нижнюю губу в безнадежной попытке контролировать свою реакцию.
Его странного согласия с ситуацией достаточно, чтобы смыть сомнения, в которых я тонула последние несколько дней.
Его достаточно, чтобы наполнить мои мышцы чужеродной потребностью. Потребностью настолько вдохновляющей, что она гудит под кожей.
Лэндон наклоняется вперед и мрачно шепчет мне на ухо:
— Беги, маленькая муза, и беги так быстро, как только сможешь. Сегодня вечером я выебу все остальные члены из твоей памяти.
Ему не нужно повторять дважды.
Как только он отпускает меня, я быстро вбегаю в дом. Несмотря на тусклое освещение, несколько желтых лампочек отбрасывают тени на потертый диван, стулья и незаконченную шахматную партию, в которую мы играли, когда я была здесь в последний раз.
Шаги Лэндона раздаются прямо за мной, уверенные и неторопливые, как будто он знает, что поймает меня. Я ускоряюсь и мчусь на верхний этаж. Запрыгиваю на одну из разрушенных ступенек, но сильная хватка ловит мою лодыжку.
Я ахаю, оглядываясь назад.
Лэндон выглядит как дьявол во тьме, дополненный воображаемыми рогами и планами адского пламени.
— Один и тот же трюк дважды не сработает.
Я пытаюсь оттолкнуть его, но он так сильно тянет меня вниз, что я вскрикиваю, когда мир уходит у меня из-под ног. Прежде чем я упала на землю, Лэндон потянулся к моей талии, но в последнюю секунду я выскользнула из его хватки и отпрыгнула в сторону.
Я бегу по коридору так быстро, как только могу. Тяжелые шаги Лэндона следуют за мной в мгновение ока. Мое сердце колотится, а температура поднимается, пока я не начинаю бредить.
Испуганный звук срывается с моих губ, когда я слышу его дыхание, но не оглядываюсь.
Волнение и трепет переплетаются и хватают меня за горло. Каждая клеточка внутри меня пробуждается к жизни, чем быстрее я бегу и чем дольше слышу скрип его шагов позади.
Я спускаюсь по лестнице, перепрыгивая через три ступеньки за раз, затем держусь за перила, когда чуть не падаю. Проскальзываю в его художественную студию и прячусь за одной из его незаконченных статуй. Он стоит перед ней.
Наши груди поднимаются и опускаются в бешеном ритме, но пока я пытаюсь отдышаться, Лэндон держит руку в кармане.
— Сдавайся, маленькая муза. Твоя киска в моем распоряжении. Моя собственность. Чем скорее ты примешь эту реальность, тем лучше.
В мгновение ока я поворачиваю направо, затем меняю направление налево. Лэндон делает то же самое. Я издаю радостный звук, когда он ловит несколько моих лент, вырывая их из моих волос.
Статуя дребезжит на своем основании, когда я проталкиваюсь мимо нее и бегу к балкону, пристроенному к студии. Я понимаю свою ошибку в тот момент, когда пол скрипит под моими ботинками.
Я в ловушке.
Разворачиваюсь, чтобы бежать в противоположном направлении, но Лэндон уже загораживает вход.
Он хватается за верхнюю обломанную раму балконной двери. Его рубашка задралась, обнажив твердый пресс и тонкие волоски, идеально расположенные в середине его великолепной V-образной линии.
Его насмешливый, слегка хрипловатый голос доносится из-за моей спины.
— Кто-то в ловушке.
Еще нет.
Я забираюсь на шаткие перила, но не успеваю спрыгнуть с них, как передо мной вырастают колючие кусты.
Запах Лэндона наполняет мои ноздри, и он ускоряет шаги позади меня. Я оборачиваюсь так быстро, что теряю равновесие и падаю назад.
Крик застревает у меня в горле, и я зажмуриваю глаза.
Сильная рука обвивается вокруг моей талии, и тепло разливается внизу живота от ощущения твердого тела рядом с моим.
Я медленно открываю глаза и обнаруживаю, что поймана бездушным взглядом Лэндона.
Реальность моего положения проясняется медленно, как туман. Моя верхняя половина тела свисает, а вторая болтается внутри балкона, ноги не касаются земли.
Единственное, что удерживает меня от падения и порезов тысячью шипов – не кто иной, как Лэндон.
Мои потные руки крепко вцепились в металлические перила, а грудь то вздымается, то опускается с неравномерными интервалами.
— Прекрасный вид приветствует меня, — Лэндон скользит свободной рукой по моим бедрам, поглаживая, пощипывая и оставляя за собой дорожку из мурашек.
  
Именно тогда я понимаю, что мое платье задралось до середины, открывая чулки в сеточку и трусики королевского синего цвета.
— Подними меня, — пытаюсь показать одной рукой, затем указываю на него и на себя.