Ренегат космического флота (СИ)

— Миллер! Третий залп станет последним! Твой реактор больше не защищён! — объявил я на всю систему. — Это ли не знак? Сама Вселенная на моей стороне! Кому ты служишь? Ты служишь негодяям, и вот результат!
«Гремящий» уже делал третий заход. Я предпочёл бы, конечно, если бы Миллер выбросил белый флаг и сдался на милость победителя, но, зная этого упрямца, он скорее шагнёт за борт, чем сложит оружие.
  
Его орудия ПКО, до этого безостановочно поливавшие нас огнём, вдруг затихли, и я отвернул в последний момент, так и не отдав приказа стрелять.
— В чём дело? — спросил Козлов.
Бывшему артиллеристу хотелось стрелять и крушить, чтобы ядерные взрывы расцветали огненными шарами, а металл плавился и разлетался мелкодисперсной пылью. Я же, несмотря на своё прозвище, был не столь кровожаден.
— Они не стреляют, — сказал я.
— И что? — не понял второй помощник.
Я не успел ответить. «Минерва» начала передавать сообщение.
— Говорит «Минерва», капитан второго ранга Пшеничный! Просьба прекратить огонь! Повторяю, прекратить огонь! — раздался незнакомый голос.
Кавторанг Пшеничный мне не был знаком, но, судя по воинскому званию, это был кто-то из помощников Миллера.
— Отключите щиты и двигатели, Пшеничный, — потребовал я.
«Минерва» безропотно выполнила моё требование, оставаясь полностью беззащитной, и я расслабленно потянулся в кресле. Это победа. Будь это не «Минерва», а какой-нибудь иностранный, вражеский корабль, наш бой вошёл бы во все тактические учебники. Мы застали противника врасплох и победили на корабле меньшего класса. Во многом нам, конечно, повезло, но если бы не слаженные и чёткие действия экипажа «Гремящего», у нас ничего бы не получилось.
— Отбой тревоги, дамы и господа, — произнёс я по внутренней связи. — Это победа. Благодарю всех, отличная работа.
Возможно, я поспешил с отбоем тревоги, но команде требовался отдых. Бой хоть и закончился, а «Минерва» висела в пустоте без щитов, капитан Миллер всё равно мог выкинуть какой-нибудь фортель. Это могла быть какая-нибудь уловка.
— Вы стреляли по мирной планете, «Минерва», — произнёс я.
— Это был приказ капитана Миллера, — ответил Пшеничный. — Он взят под стражу. Мы… Мы сдаёмся.
Я задумчиво поскрёб подбородок. Сдаются… Это, конечно, замечательная новость, но что мне с ними теперь делать?
— Уходите на миллиард километров и приступайте к ремонту, — приказал я. — Уход с назначенной орбиты будет считаться попыткой к бегству.
— Есть, — кратко ответил Пшеничный.
«Минерва» развернулась, начала отходить. В гипер им пока не уйти, с Новой Москвой не связаться, хотя в этом я не уверен.
— Разрешите идти, господин командор? — спросил меня старпом.
Они со вторым помощником уже сняли скафандры и убрали на место. Пока я тут болтал с нашими гостями.
— Ступайте… — разрешил я. — Андерсена ко мне отправьте сюда.
— Есть.
Оба покинули мостик. Я неторопливо снял скафандр, вернулся на место, запустил проверку систем. «Минерва» нас немного потрепала, но не критично, всего лишь царапины, которые чинятся кувалдой и матерным словом. Мы вломили им куда сильнее.
— Разрешите, господин командор? — на пороге появился адъютант.
— Разрешаю.
Ему требовалась подготовка, если он хотел нести вахту самостоятельно, и я раскрывал ему все тонкости управления «Гремящим», те, которым не обучают в Академии.
Он занял место старшего помощника, бегло просмотрел предыдущие записи и логи, восстанавливая в воображении ход битвы.
— Повезло… — выдохнул он наконец.
— Повезло, — согласился я.
— Теперь обратно в Новую Москву? — спросил адъютант.
— Пока нет, — ответил я.
Сперва нужно было решить, что делать дальше. Возможно, спросить совета у принцессы или у подполковника Игнатова. В столичной системе — два линкора, крейсер и корвет. Всё ещё слишком много для одного «Гремящего». Мы и «Минерву»-то забороли только чудом и хитростью.
Крейсер отошёл на заданную орбиту, подальше от планеты. Щиты он по-прежнему держал выключенными, и, судя по всему, не собирался устраивать неприятности. Хотя даже в таком состоянии он мог доставить нам массу проблем. Я запросил характеристику кавторанга Пшеничного. Вечный второй номер, вечно в тени. Даже немного странно, что он осмелился взять Миллера под стражу и отстранить от командования. Хотя в критической ситуации, когда угроза идёт уже не твоему положению, а твоей жизни, многое можно переосмыслить.
Мы же подлетели к планете, я запросил прямую линию с губернатором.
— Поздравляю с победой, командор… — мрачно произнёс он после обмена короткими приветствиями. — Ох и напугали же вы нас…
— Приношу свои извинения, Ваше Сиятельство, — сказал я. — Я и подумать не мог, что капитан Миллер осмелится на бомбардировку планеты.
— Это всё, что нужно знать о сторонниках Бородина и совета, — проворчал граф Серебряный.
— «Минерва» останется тут, в системе, с вами, — сказал я.
— Не могу сказать, что я этому рад. После того, что было, — сказал он.
— Не думаю, что кавторанг Пшеничный попробует повторить атаку, — сказал я. — Вам ничего больше не угрожает.
— Теперь мне угрожает половина Империи, командор, пока вторая половина за этим наблюдает, — произнёс граф. — Вам следует поторопиться. Скоро все графы и губернаторы сделают свой окончательный выбор, и лучше бы в вашу пользу.
— Как раз вы и можете этому поспособствовать, Ваше Сиятельство, — сказал я. — Вы же занимались этим? Связывались с родичами, друзьями, знакомыми?
Граф Серебряный замолчал. Пауза затянулась настолько, что я понял, что он почти ничего из этого не делал.
— Вы этим не занимались. Вы играли за обе команды, — глухо произнёс я.
Вот тебе и добрый дедушка граф Серебряный.
— И был бы полным глупцом, если бы этого не делал! Ставить надо на победителя! — воскликнул он.
Я на мгновение пожалел, что не позволил Миллеру разбомбить планету, но потом вспомнил, что Серебряный там не один, да и он, скорее всего, даже не пострадал бы, укрывшись в подземном бункере.
— Вы что, шутите? — мрачно спросил я, понимая, что он всё-таки не шутит.
— Мальчик мой… Это политика, — сказал он.
Я чуть не выругался на него матом. Сдержался только чудом.
— Вы утратили моё доверие, граф, — холодно процедил я.
— Однажды вы научитесь никому не доверять с самого начала, — сказал он.
— Конец связи, — буркнул я.
Итак, что мы имеем. Три с половиной системы на нашей стороне, если считать Дер Эквинум, находящийся в далёкой жопе мира, небольшой флот из трёх крейсеров, малого эсминца и двух корветов, раскиданный по галактике, одну принцессу на борту корабля и всю остальную Империю против нас. Славно. Это, конечно, тоже результат, но совсем не тот, на который я рассчитывал.
В моих мечтах Новая Москва должна была пасть к нашим ногам, как гнилое яблоко. Народ должен был восстать в едином порыве, присоединяясь ко мне, капитаны боевых кораблей отказались бы подчиняться генштабу и направили бы свои орудия против регентов, аристократы и промышленники осыпали бы нас деньгами на поддержку восстания. Реальность оказалась куда прозаичнее.
Каждый тянул одеяло на себя вместо того, чтобы сплотиться против общего врага, и это делало нас уязвимыми и слабыми. Я начинал понимать, почему императоры прошлого держали всех в ежовых рукавицах, жёстко контролируя всё происходящее в государстве. Насаждали фактически армейскую дисциплину во всех сферах государственного управления. Возможно, мне стоит присмотреться к опыту наших предшественников. Особенно тех, кого на трон возводили армия и космофлот.
Я задумчиво откинулся назад в кресле, игнорируя всё вокруг, тяжело вздохнул. Ощущение было крайне паршивое, как будто бы всё, за что я брался, приводило меня только к новым неприятностям. Даже победы, заработанные кровью и потом, оборачивались всего лишь пшиком.
  
Взглянул на часы. До конца вахты ещё сорок минут.
— Вахту досидишь, — бросил я адъютанту. — Козлов тебя сменит.