Ренегат космического флота (СИ)

Из всех них я знал только полковника Лобанова, и вот ему я пожал руку вполне искренне. Его люди взяли на себя караульную службу, а экипаж «Гремящего» занялся убитыми и ранеными.
Само собой, фельдшеру Гуссейнову не пришлось заниматься абсолютно всеми, он оказывал только первую помощь, а всех тяжёлых препровождали в ближайшую больницу. В этой больнице по официальной информации находился и сам император, так что мы с принцессой тоже отправились туда. В сопровождении Лобанова, которого мы фактически назначили военным комендантом Новой Москвы, и подполковника Игнатова, смертельно на меня обиженного.
  
Нам всем хотелось узнать, действительно ли император жив.
Провожать нас вызвался лично главный врач императорской больницы, заискивающе улыбаясь и торопливо открывая перед нами все двери.
— Его Величество идёт на поправку, ещё немного, и будет бегать, как юный сайгак, — неловко шутил главврач, видя наши мрачные рожи.
В палату он зашёл вместе с нами. В люксовой палате на белоснежных простынях лежал человек, с головы до ног замотанный в бинты. На нас он никак не отреагировал, словно и не заметил нашего появления. Аппараты жизнеобеспечения монотонно попискивали, оповещая нас о том, что всё в порядке.
Мы осторожно подошли поближе, окружили его. Принцесса заслонила ему солнечный свет, льющийся из окна, и человек на кровати наконец шевельнулся.
— Это не он, — шёпотом вдруг произнесла Елизавета. — Это не он!
Главный врач внимательно посмотрел на неё, наклонив голову, словно большая птица.
— А кто это, по-вашему? — спросил он.
— Понятия не имею! Но это не мой дядя! — воскликнула она. — Вы что, издеваетесь? Это какая-то шутка? Вы что, не видите?
— Вам, кажется, нехорошо, — сказал врач. — Нервное потрясение. Если желаете, мы сделаем вам укольчик…
Я схватил врача за локоть, он, испугавшись, попытался вырваться из моей хватки, но не сумел.
— Никаких укольчиков, — сказал я.
— Где его личный врач? Где господин Домбровский? — спросил вдруг подполковник Игнатов.
— Господин Домбровский мёртв. Погиб во время взрыва, — сказал главврач.
— О, как удобно! — фыркнул я.
— Что это за человек, — процедил Игнатов.
— Его Императорское Величество… — промямлил врач.
— А если подумать? Вы готовы подтвердить это под присягой? — с нажимом произнёс подполковник.
— Это… Неизвестный пациент, — вздохнул врач. — Его привезли сразу после взрыва. Но все параметры совпали! Группа крови, цвет глаз!
— Генетическая экспертиза проводилась? — спросил я.
— Нет, зачем⁈ — воскликнул врач.
Мы все переглянулись.
— Это не мой дядя. Это не Виктор, — заявила принцесса. — Я не знаю этого человека.
У меня не было оснований ей не верить. Игнатов колебался, пристально глядя на замотанного в бинты пациента, полковник Лобанов тихонько стоял в сторонке, понимая, что он тут вообще лишний.
— Снимите с него бинты, — приказал я. — Покажите его лицо.
— Господин командор! Это невозможно! Нет-нет, никак нельзя! — воскликнул главврач. — Только в стерильной обстановке, после полного…
Холодный ствол «Кракена» уткнулся в небритую щёку главного врача.
— Советую передумать и пренебречь правилами, — холодно произнёс я.
Врач нервно сглотнул, а затем медленно протянул руки к больному и принялся аккуратно разматывать бинты. Пациент застонал еле слышно, но сопротивляться у него не было сил. Врач снимал слой за слоем, пока перед нашим взором не открылось обезображенное ожогами лицо. Худой, измождённый мужчина никак не походил на того Виктора, которого я знал. Даже отдалённо.
— Это не он, — заключил Игнатов.
— Где же тогда император? — тихо спросил полковник Лобанов.
— Вероятнее всего, мёртв, — так же тихо произнёс я.
Елизавета прикрыла глаза, порывисто всхлипнула, выдохнула, стараясь держать себя в руках.
— И… Что с ним делать? — спросил Лобанов.
Мы все молча смотрели на самозванца. Вернее, на того, кого без его ведома объявили императором Виктором. Скорее всего, его держали бы в состоянии овоща ещё очень долгое время, пока не закончилась бы вся эта заварушка, а народ не привык бы к правлению совета. Потом, с рождением нового внука-наследника, самозванца бы тихонько убрали, и власть регентов закрепилась бы окончательно.
Сложный выбор. К счастью, решение принимать не мне, хотя я могу повлиять на это самое решение.
— Убивать его нельзя, — решила Елизавета. — Иначе нас обвинят в том же, в чём мы обвинили регентский совет.
— Оставлять так тоже нельзя, — возразил Игнатов.
Принцесса бросила на меня быстрый взгляд, мол, подскажи, реши, возьми ответственность. Так или иначе, самозванец здесь, настоящий император неизвестно где, и любое решение будет плохим. В разоблачение лжи верят гораздо меньше, чем в саму ложь. Но в этом и кроется искусство политики, делать выбор между плохим и худшим вариантом. А если вариант кажется хорошим, то ты просто не заметил подводные камни.
— Пока не было генетической экспертизы, будем считать, что это и есть Его Величество, — хмуро заключил я. — Пусть лучше он пребывает здесь, под охраной. Лобанов, выделите сюда надёжных солдат. Молчаливых.
— Найдутся молчаливые, — хмыкнул полковник.
Под фундамент государства сейчас закладывалась самая настоящая мина. Стоит лишь поднести фитиль…
— Игнатов… Настоящего императора нужно найти. Останки или… В общем, все неопознанные трупы погибших на коронации придётся эксгумировать и искать среди них…
— Их кремировали, господин командор, — перебил меня главный врач.
Я витиевато ругнулся. Только этого не хватало.
— Значит, ищите исполнителей. Благо, ключевые фигуры заговора у нас в руках, — сказал я.
— Найдём, — процедил Игнатов.
В этом я сильно сомневался. Скорее всего, заговорщики спрятали все концы в воду, казнив исполнителей ещё раньше, чем мы. Дела такого масштаба просто так не делаются.
— Тогда приступаем к работе, дамы и господа, работы предстоит много, — сказал я.
Задерживаться в больнице не стали, лишь мимоходом навестили наших раненых, а затем вернулись обратно к Дворцовой площади, где уже кипела работа.
К «Гремящему» подогнали заправщик, чтобы эсминец мог взлететь и покинуть площадь, солдаты Лобанова оцепили его кругом, не позволяя никому подойти ближе, чем на десять метров. К площади тянулся народ, сам собой возник стихийный митинг, но толпа не была враждебной, наоборот.
Мы с принцессой направились ко дворцу, отвечая на приветствия толпы, и у самого крыльца нас перехватил высокий поджарый негр в строгом костюме. Я узнал его, в первую же секунду, и дыхание перехватило от злобы. Джон Хьюстон, старый знакомый. Полномочный посол Альянса Свободных Систем.
— Ваше Высочество! — воскликнул он.
Явно спешил сюда, чернокожая морда.
— Господин посол, — степенно кивнула Елизавета, тоже узнав его.
Он протянул ей какую-то бумагу, трепыхающуюся на ветру. Елизавета даже не шелохнулась, так что взять её пришлось мне.
— В целях защиты торговых путей и граждан Альянса Свободных Систем, постоянно проживающих в пределах Империи, эскадры Свободного Флота пересекли границы… — начал Хьюстон.
Я почувствовал, как в груди разгорается самая настоящая ярость. Я швырнул эту бумажку послу в лицо, а потом с размаху врезал ему в челюсть. Посол сел на задницу прямо там, где стоял. На глазах у толпы, под вспышками камер. В прошлый раз обошлось словами, но сделать это я хотел уже очень давно.
— Спасибо, господин командор, — холодно произнесла Елизавета. — Значит, иностранная интервенция…
— Война, — прорычал я.
— Война… — вздохнула она.
Принцесса глубоко вдохнула, прикрыла глаза, задумавшись на пару секунд. Ветер трепал её волосы, выбившиеся из причёски, и она показалась мне удивительно прекрасной в этот момент. Воинственной и прекрасной.
  
— Алексей… Я предлагаю вам пост главнокомандующего, — сказала она. — Вакансия как раз освободилась.