«Москва, Москва! …Люблю тебя как сын…»

 
17
 
Я ждал. И вот в тени ночной
Врага почуял он, и вой
Протяжный, жалобный, как стон,
Раздался вдруг… и начал он
Сердито лапой рыть песок,
Встал на дыбы, потом прилёг,
И первый бешеный скачок
Мне страшной смертию грозил…
Но я его предупредил.
Удар мой верен был и скор.
Надёжный сук мой как топор
Широкий лоб его рассёк…
Он застонал, как человек,
И опрокинулся. Но вновь,
Хотя лила из раны кровь
Густой широкою волной,
Бой закипел – смертельный бой!
 
18
   
Ко мне он кинулся на грудь,
Но в горло я успел воткнуть
И там два раза повернуть
Моё оружье… он завыл,
Рванулся из последних сил,
И мы, сплетясь как пара змей,
Обнявшись крепче двух друзей,
Упали разом – и во мгле
Бой продолжался на земле.
И я был страшен в этот миг.
Как барс пустынный, зол и дик,
Я пламенел, визжал как он;
Как будто сам я был рождён
В семействе барсов и волков,
Под свежим пологом лесов.
Казалось, что слова людей
Забыл я – и в груди моей
Родился тот ужасный крик,
Как будто с детства мой язык
К иному звуку не привык…
Но враг мой стал изнемогать,
Метаться, медленней дышать,
Сдавил меня в последний раз…
Зрачки его недвижных глаз
Блеснули грозно – и потом
Закрылись тихо вечным сном;
Но с торжествующим врагом
Он встретил смерть лицом к лицу,
Как в битве следует бойцу!..
 
19
 
Ты видишь на груди моей
Следы глубокие когтей:
Ещё они не заросли
И не закрылись – но земли
Сырой покров их освежит,
И смерть навеки заживит.
О них тогда я позабыл,
И вновь, собрав остаток сил,
Побрёл я в глубине лесной…
Но тщетно спорил я с судьбой:
Она смеялась надо мной!
 
20
 
Я вышел из лесу. И вот
Проснулся день, и хоровод
Светил напутственных исчез
В его лучах. Туманный лес
Заговорил. Вдали аул
Куриться начал. Смутный гул
В долине с ветром пробежал…
Я сел и вслушиваться стал;
Но смолк он вместе с ветерком.
И кинул взоры я кругом:
Тот край, казалось, мне знаком.
И страшно было мне – понять
Не мог я долго, что опять
Вернулся я к тюрьме моей,
Что бесполезно столько дней
Я тайный замысел ласкал,
Терпел, томился и страдал,
И всё зачем?.. Чтоб в цвете лет,
Едва взглянув на божий свет,
При звучном ропоте дубрав,
Блаженство вольности познав,
Унесть в могилу за собой
Тоску по родине святой,
Надежд обманутых укор
И вашей жалости позор!..
Ещё в сомненье погружён,
Я думал, это страшный сон,
Вдруг дальный колокола звон
Раздался снова в тишине…
И тут всё ясно стало мне.
О! я узнал его тотчас!
Он с детских глаз уже не раз
Сгонял виденья снов живых
Про милых ближних и родных,
Про волю дикую степей,
Про лёгких бешеных коней,
Про битвы чудные меж скал,
Где всех один я побеждал!..
И слушал я без слёз, без сил.
Казалось, звон тот выходил
Из сердца – будто кто-нибудь
Железом ударял мне в грудь.
И смутно понял я тогда,
Что мне на родину следа
Не проложить уж никогда.
 
21
 
Да, заслужил я жребий мой.
Могучий конь в степи чужой,
Плохого сбросив седока,
На родину издалека
Найдёт прямой и краткий путь…
Что я пред ним? – напрасно грудь
Полна желаньем и тоской:
То жар бессильный и пустой,
Игра мечты, болезнь ума.
На мне печать свою тюрьма
Оставила – таков цветок
Темничный: вырос одинок
И бледен он меж плит сырых.
И долго листьев молодых
Не распускал, всё ждал лучей
Живительных. И много дней
Прошло, и добрая рука
Печалью тронулась цветка,
И был он в сад перенесён
В соседство роз. Со всех сторон
Дышала сладость бытия.
Но что ж? Едва взошла заря,
Палящий луч её обжёг
В тюрьме воспитанный цветок…
 
22
 
И как его, палил меня
Огонь безжалостного дня.
Напрасно прятал я в траву
Мою усталую главу;
Иссохший лист её венцом
Терновым над моим челом
Свивался, и в лицо огнём
Сама земля дышала мне.
Сверкая, быстро в вышине
Кружились искры – с белых скал
Струился пар. Мир божий спал
В оцепенении глухом
Отчаянья тяжёлым сном.
Хотя бы крикнул коростель [66],
Иль стрекозы живая трель
Послышалась! Или ручья
Ребячий лепет!.. – Лишь змея,
Сухим бурьяном шелестя,
Сверкая жёлтою спиной,
Как будто надписью златой
Покрытый донизу клинок,
Браздя рассыпчатый песок,
Скользила бережно – потом,
Играя, нежася на нём,
Тройным свивалася кольцом;
То будто вдруг обожжена
Металась, прыгала она
И в дальних пряталась кустах…