Страшно любимая (СИ)
— Почти, — чуть сипло со сна вяло согласилась я.
— Тогда хвост отдай.
— В смысле? — спросила и тут же осознала, что обеими ладошками сжимаю пушистые кисточки, за каким-то хортом подсунув их под щёку. — Ой, извини, — села, выпуская хвост. — Прости, это спросонья.
— Ничего страшного. Пойдём…
И замолчал, глядя на меня выжидательно.
— К Фургу? — хихикнула я.
— Зачем к Фургу?
— Так обои клеить. То есть уговаривать его поклеить тебе обои.
— Эм… А это необходимо? Мне кажется, сейчас не время так изощрённо издеваться над вампиром, хотя повод и есть. Но всё же обои…
— В цветочек, — уточнила я, едва сдерживая смех.
— Вряд ли у нас вообще есть обои, — почесал подбородок гарн. — А уж в цветочек…
— Да шучу, шучу! — наконец рассмеялась я. — Просто ты, перед тем как разбудить, предлагал уговорить Фурга поклеить эти самые обои.
— Фуух… — Сэл расплылся в улыбке и неожиданно подмигнул. — Так я тебе снился?
— И не один, — потягиваясь, я встала: — Где ты говорил тут туалет?
— Вон там.
Гарн махнул рукой в сторону неприметной дверцы, наполовину скрытой высоким стеллажом, около которого виднелась стремянка.
— А кто ещё?
— Да все, если честно, — ответила на ходу. — Нелька разборки устраивала, Мефисто хотел есть, Роберт с Алукардом в кладовке обретались.
— А я?
— Ел со мной булочки, пил фирш и отволакивал всех, кроме Нельки, в кладовку и складировал там в тесноте да не в обиде.
— А ты что делала? — услышала я, уже закрыв за собой дверь санузла.
— Народ пугала, — крикнула, открывая воду. — Собой.
Глава 9. Сквозь пространство. Мирта
До помещения с двигателем мы добрались без приключений. По дороге я в лицах рассказывала гарну свой странный сон. Смеялись вместе, особенно над свиной ногой и козьей шерстью взамен заячьей лапки. Побаиваюсь я закидонов Нельки, раз так сильно прониклась идеей отпугнуть её хотя бы амулетом. Увы, логика подсказывала, никакие лапки и бубны тут не спасут.
Банши — это вам не безобидное привидение или какой-нибудь злой дух. С ней можно только полюбовно договориться, а остальное — как мёртвому припарки. Ещё магией худо-бедно можно справиться, но в космосе магия — фикция, даже для тех, у кого есть к ней способности, а мы с гарном таковых не имели в принципе.
Уже на месте, пару минут полюбовавшись жутковатого вида фиговиной, которую Сэлиней представил мне как двигатель, я отошла в стороночку и уселась возле дальней стены прямо на пол. Увы, мебели тут не наблюдалось, но это ожидаемо. Впрочем, стоило выйти в сеть, откуда ни возьмись появился гарн с оранжевой тряпкой.
— Ой! Мы же её у тебя в комнате оставили?
— Не, я её в ящик с инструментами положил пока ты спала.
— Кстати, а что хоть это такое?
Я совсем забыла посмотреть, что же мне принесла Нелька вместо порванной футболки. Ответ Сэла заставил насмешливо фыркнуть, но не удивил.
— Часть укрывного материала для запасной аварийной капсулы, — сообщил гарн и приказал: — Встань, я подстелю, а то на полу жёстко.
— Ничего, у меня попа мягкая, — со смешком фыркнула, но встала.
Несколько раз сложив плотную ткань, Сэл постелил её на пол.
— Спасибо, — искренне поблагодарила я.
Конечно могла бы обойтись, но так как-то уютнее. Да и приятнее, если откровенно. Вообще, приятно, когда о тебе заботятся, оберегают. Везёт мне на хороших лорри. Сначала Улянь выручал, теперь вот Сэлиней. Пост сдал — пост принял!
От воспоминания о кахе на сердце потеплело, потому я решила отложить на потом работу над дипломом и рысканье в сети. Поговорить с Улянем или Соней тоже не помешает, тем более, я по ним обоим успела соскучиться.
Удивительно, последние годы про сестру почти не вспоминала, а тут прямо воочию увидела ее лицо. Весёлые глаза, задорная улыбка и мелкие пёрышки бровей — такая родная, несмотря на относительно новую внешность.
Прикинув что и как, потянулась к сиреневому браслету. Улянь в качестве переговорщика понадёжнее будет. Он и спокойнее, и понимает с полуслова. Так, что я там в прошлый раз делала? Руку на браслет, мысленно создаю образ каха, его лицо, улыбку, глаза… За последние месяцы он стал чуть ли не ближе родной сестры, поэтому особых проблем не возникло, и довольно быстро гладкая поверхность украшения под моими пальцами стала вязкой.
— Мирта? — раздался в голове голос друга.
Естественно, никакого голоса при таком способе связи услышать невозможно. Тут скорее мыслеобразы и конкретный посыл, облекаемые чипами в слова, которые транслируются напрямую в мозг, минуя уши. Но психика большинства лорри устроена так, что идентифицирует знакомых с их голосом тоже, потому и кажется, что «слышишь».
Впрочем, браслет Уляня, который являлся аналогом чипа, заметно отличался от стандартного средства связи. Чипы эмоции не передают, а браслет — сколько душе угодно. Даже с перебором. Вот и сейчас по нервам прокатилась волна чужих эмоций.
Моргнула, с трудом абстрагируясь от них, и ответила:
— Ждал кого-то другого? Извини, если так, но это лишь я.
— Привет, — отклик пришёл вместе с тёплым ощущением облегчения и нежности. — Рад тебя слышать. Всё хорошо?
— Терпимо. А у вас?
— Примерно также, — со вздохом отозвался ках. — Соня из-за Роя очень переживает. Измучилась, бедная. Спит.
— Можешь вкратце обрисовать, из-за чего весь сыр-бор? Он всё же оказался из сонма «женихов»?
— Да, но дело не в этом.
Не сказать, чтобы Улянь был чересчур разговорчив, но мы через столько неприятностей прошли рука об руку, что доверяем друг другу, и привычка делиться важным появилась, да и осталась с нами, несмотря ни на что. Когда ках в общих чертах описал ситуацию, я покачала головой:
— Она не простит его.
— Я бы не был так уверен. Мне кажется, — осторожно проговорил друг, — Соня действительно его любит, а она очень добрая и отходчивая девушка. К тому же истинная пара… это сложно.
Я только тяжело вздохнула:
— Не простит. Он ведь не её убить хотел, а тебя. Я правильно поняла?
— Да, но всё обошлось. Ничего страшного не случилось.
— Это тебе так кажется. Соня, конечно, человек сложный и склонна кидаться из крайности в крайность, но для неё свои — это табу. Всегда.
— В каком смысле?
— Ты друг, а значит свой. Остальное… Долго объяснять, тем более, от тебя так эмоциями фонит, что у меня всё внутри дрожит уже, хотя и стараюсь не обращать внимания.
Улянь замолчал, а среди какофонии чувств нотки раздражения, досады и недовольства стали превалировать. Наконец, я услышала негромкое:
— Извини, не думал, что родовой браслет примет тебя так быстро. Эмоциональный фон по идее считывается только родственниками или парой.
Любопытство вскинулось, но едва я услышала окончание реплики, злость выступила на первый план:
— Вот только не надо мне опять про «пару» заливать. Женихов как грязи, хоть ты не доставай, а? Ты мне как брат, и оставим это. А Соня… спроси её при случае про тысу, сам всё поймешь. Не дурак.
— Про кого?
— Когда мы были совсем маленькими, мама завела тысу. Вернее не совсем мама, но… Не важно. Словом, это такая зверушка для домашнего содержания.
— Я знаю кто это. Но при чём тут…
— Спроси и узнаешь. Времени у нас не так много. Ты лучше скажи, что с курсом. Успеваете?
Следующие полчаса мы потратили уже с толком. Уточнили кое-какие детали, утвердились в запланированном и договорились о следующем обязательном сеансе связи. Напоследок я попросила передать привет сестре и сказать, что скоро свяжусь с ней тоже.
Прервав контакт, откинулась на стену. От усилий не обращать внимания на эмоции и самой не слишком «фонтанировать» в ушах шумело. Интересно, это конкретно у каха столько всякого разного в голове понамешано или у всех? Там такой коктейль из чувств, что отделить одни от других почти нереально. Нет, стандартные средства связи мне нравятся гораздо больше! Их проще отследить, но ведь и пользоваться тоже проще, да и приятнее. Вот как теперь работать?