Принц Модильяни

Подлинное и взаимное желание очень далеко от обмана, предлагаемого борделем. Как может мужчина, у которого был искренний секс, вновь посещать подобные места? Никогда в жизни я больше не буду платить женщинам.

– Амедео Модильяни, Амедео Модильяни, Амедео Модильяни… Похоже на имя значительного человека.
– А не на имя какого-то идиота?
– Нет. Амедео… мне не верится, что я с тобой.
– Это мне не верится, что я с тобой.
– Знаешь, я все время на тебя смотрела.
– Я тоже все время на тебя смотрел.
– Я знаю.
– Вот видишь? Вы, женщины, всегда всё замечаете. А я думал, что тебе нравится мой друг Оскар.
– Кто? Гилья? Ты с ума сошел? Он взрослый, неучтивый, и он уже мужчина.
– А я не мужчина?
– Ты юноша. Ты моего возраста, и ты красивый.
– Я красивый?
– Не прикидывайся, ты это знаешь.
– Нет, мне никто не говорил, что я красивый.
– Ты врешь.
– Амедео Модильяни красив. Дамы и господа, это Амедео Модильяни, красивый художник.
– Ну ты и дурак… Ты издеваешься надо мной?
– Амедео Модильяни, художник… неспособный, бесталанный, но красивый. Самый красивый художник Ливорно. Что я говорю, дамы и господа, это самый красивый художник Тосканы, даже не так – самый красивый художник Италии! Больше того, этот самый красивый художник на сеновале занимается любовью с Ниной, самой красивой девушкой на свете.
– Глупый…
– Да, я глупец… я сумасшедший, которого ты сделала счастливым.
– Почему ты так говоришь? Я всего лишь служанка.
– Всего лишь? Ты – лучшее, что у меня было в жизни.
– Амедео, ты еще мальчишка. Твоя жизнь только начинается. Кто знает, сколько у тебя будет таких лучших.
– Сейчас ты – лучшая. Нина, ты не понимаешь. Ты сделала меня счастливым.
– А ты – меня.
– Тогда давай скажем это друг другу тысячу раз. Нина, ты делаешь меня счастливым.
– Амедео, ты меня делаешь счастливой.
– Хорошо бы сделать фотографию: какие мы сейчас, молодые, обнаженные, среди сена, в летнюю жару, вокруг цветы, деревня…
– Нет, не надо фотографию. Представляешь, что будет, если ее увидят? Моя семья, твоя, маэстро Микели…
– Если бы нашу фотографию увидели – какие мы сейчас, здесь, – все бы поняли, как мы счастливы, и захотели бы быть такими, как мы.
– Нет, с нас бы захотели снять шкуру и поколотить.
– Ты восхитительна, твоя кожа прекрасна, ты благоухаешь, твои глаза – лучшее, что есть в этом мире, и ты умеешь быть такой…
– Такой?
– Возвышенной.
– Что это значит?
– Возвышенная? Ты не знаешь?
– Нет, я необразованная.
– Тот факт, что ты не знаешь, что означает «возвышенная», делает тебя еще более возвышенной.
– Боже мой, ты меня запутал.
– Возвышенная – это более высокий духовный уровень, понимаешь?
– Нет.
– Ты – за пределами человеческих границ, ты – самое совершенное, что существует в природе. Ты возвышенная девушка.
– Это же не что-то вульгарное, верно?
– Совершенно противоположное. Это означает, что ты – совершенная, интенсивная экспрессия страсти.
– То есть? Это когда мы занимаемся любовью?
– Да.
– А после?
– Остаешься возвышенной; ты всегда возвышенная. Даже когда задаешь мне эти вопросы с таким выражением лица и с таким взглядом.
– Но я всего лишь служанка, которая ничему не училась…
– Чтобы быть возвышенной, не нужно учиться этому; это было бы слишком просто. Чтобы быть возвышенной, не нужно знать, что это и как, – достаточно просто быть такой.
– Ты всегда так сложно говоришь… я не понимаю.
– Я приведу пример. Знаешь, что еще возвышенное? Природа. Разве в природе есть что-то лучше человеческого существа? А среди человеческих существ разве есть что-то лучше женщины?
– Но я ничего не сделала, чтобы быть возвышенной.
– Поэтому ты и есть такая. Ты как буря, как ураган, как вихрь. Они тоже ничего не сделали, чтобы быть таковыми. Они не знают, что они настолько сильные, и тем не менее они такие есть.
– Но буря не думает.
– Вот именно. Нет необходимости думать.
– Это не очень хорошо… Мне кажется, что ты хочешь меня обидеть.
– Постой. По-твоему, какое-либо произведение искусства: статуя, картина, церковь… думают?
– Нет.
– Однако они являются произведением искусства. А лучшие произведения искусства…
– Возвышенные. Значит, это комплимент?
– Верно. Чтобы быть возвышенной, тебе не нужно что-либо делать, тебе достаточно просто быть собой. Только подумай, какая удача.
– А ты? Разве ты не возвышенный?
– Нет, я – нет.
– Почему?
– Как максимум, я могу создать что-то возвышенное. Но создать не означает быть.
– Модильяни, для подростка ты ведешь слишком сложные разговоры.
– Я приведу пример. Ты – возвышенная, я напишу тебя здесь, на сеновале, я создам картину. Если картина сможет отразить ту возвышенность, которая есть в тебе, тогда и картина будет возвышенной.
– А если нет?
– Тогда это будет ерунда. Но ты все равно останешься возвышенной.
– На всю жизнь?
– Если ты не изменишься.
– Но все меняются, мы стареем.
– Можно и в старости быть возвышенными.
– Но я буду некрасивая.
– Кто тебе это сказал? Может быть, ты будешь за пределами представлений о красоте. Будешь глубокая и сильная.
– Амедео, как же тебя сложно понимать иногда…
– Потому что я – не возвышенный. А вот ты – да, и поэтому тебя легко понимать.
– Амедео Модильяни, ты просто помешанный!
– Помешанный, но не возвышенный.
– Для меня – возвышенный.
– Нина, ты великолепна.
– Великолепная это меньше, чем возвышенная?
– Нет, одно без другого не бывает. Они неразлучны.

Я возвращаюсь домой – и вижу на столике в прихожей мужскую шляпу. Дверь в гостиную закрыта, оттуда доносится мамин голос, на который я поначалу не обращаю внимания. Я делаю несколько шагов и снова слышу ее голос, на этот раз – громкий, резкий и сухой. Плохой знак.