Отмели космоса

– Уже решили, кто останется за бортом?
Четыре новичка и Бубнов. Четыре проблемы со страхом в глазах.
– Ага. Ты. – По-моему говорящего звали Акмар.
– И что нам делать? – произнёс девичий голос.
– Летите отсюда, я остаюсь, – твёрдо сказал капитан. – Капитан всегда остаётся на своём судне.
Этим словам, произнесённым с такой интонацией и с такой злобной улыбкой, не поверил бы и пятилетний. А вот эти четверо поверили. Почему? Потому что хотели верить. Умирающие от голода на неблагополучных планетах тоже верят в то, что сейчас в небе появится корабль с гуманитарной помощью, который приземлится прямо перед их домом и накормит всю семью, измученную лишениями. Вот-вот. Нужно только ещё немного подождать.
Раздался взрыв – каратели пробили грузовой отсек и уже рассредотачиваются по кораблю. Тем не менее пара минут в запасе ещё была.
– Грузитесь, чёрт вас дери! – Капитан обожал отдавать очевидные приказы. Не потому, что любил конкретику – просто считал всех окружающих идиотами.
Первой в свою спас-капсулу залезла девушка по имени Кяторока, за ней Акмар, я был третьим.
– Так, вы двое…
Уже закрывая за собой дверцу стального гроба, я услышал эти слова. Жертвы были определены. Капитан не стал подзывать кого-то одного, он задумал пустить в расход сразу двоих. Зачем? А кто его знает. Возможно, он нашёл предателей, возможно, усыплял бдительность, возможно, что это было совершено просто так. Всё равно вторая пара новичков уже ничего не могла сделать – дверцы спас-капсул закрылись и откроются теперь ой как нескоро.
Здесь, внутри, ничего не было слышно, лишь ощущалась вибрация корабля. Перехватило дыхание – пусковое устройство выплюнуло мою капсулу в космос. Какое же облегчение мне принесла эта перегрузка. Я до последнего боялся, что шарниры собьют вылетевшие из корабля объекты, даже учитывая то, что у капсул была какая-никакая система противодействия такому исходу. Итак, я жив, свободен, а впереди у меня неопределённое будущее.
С другой стороны, уверенности в будущем и не было, так что самые важные вещи остались без изменений. Меня всё так же зовут Ян Дрейфус с планеты Магнедааль, мне пока 23 года от роду, и я всё ещё контрабандист, которым являюсь уже примерно двадцать месяцев. Очень насыщенные двадцать месяцев. Наша команда за это время сменила два корабля и около десяти человек в личном составе. Впрочем, никуда не делся наш капитан и ощущение, что, покинув дом, я лишил себя шансов на нормальную жизнь.
А хотел ли я нормальной жизни? Раньше – нет. Теперь – да. Тяжело признавать, но те десятки и сотни людей, которых мы перевозили с планеты на планету, чтобы они попали на чёрные фермы стволовых клеток или в палаты по экспресс-пересадке органов, повлияли на меня. Я ещё не до конца понял, как именно, но мне определённо требовался перерыв.
Но об этом я подумаю потом. Судя по показателям датчиков, скоро начнётся процесс погружения в анабиоз, и я благополучно засну на четыре месяца. Именно столько понадобится, чтобы долететь до пункта назначения. Как глупо, нам не хватило всего одного телепортационного прыжка, чтобы прибыть на планету не в этих дурацких капсулах, на корабле с грузом.
Перед потерей сознания промелькнула мысль, что по федеральному календарю этот год почти закончился, и очнусь я уже в 297-м. Интересно, а какое на планете, куда я попаду, летоисчисление? А впрочем, плевать на их местные календарные заморочки. Неизвестно доподлинно, были ли эти пророки и мученики, от дат рождения которых так любят начинать считать года, но точно известно, что, когда я проснусь, будет уже 297 год от Великого спасения человечества.
 
Глава вторая. Лбом об косяк
Как же неприятно выходить из анабиоза в этих дешёвых спас-капсулах, возможно, собранных людьми без образования в тёмном, воняющим мочой подвальчике. Мышцы напряжены, голова раскалывается, ещё и блевать тянет, но, несмотря на общее состояние, я мог держаться. За стенку капсулы.
Пришёл в себя уже на поверхности планеты. Автоматика, разумеется, не сработала, как должна была, и «непроницаемый» люк выхода, который обязан оберегать всё находящееся внутри капсулы от несомненно жестокого и коварного внешнего мира, радостно пялился на меня полоской оранжевого утреннего света.
Тихонько матерясь и ругая сборщиков этих проклятых жестянок, мною была предпринята попытка вытащить из рюкзака и ввести себе инфекционную блокаду, но затея провалилась ещё на этапе «открыть рюкзак». Руки совершенно не слушались, и это было очень плохо. Без биостопора, который я предпочитал в качестве И-блокады, каждая секунда в новой биосфере – это риск. Биоорганизмы проникнут в моё биотело и будут творить там бионепотребства.
Как же плохо-то, а. Ещё и запах этот гнилостный. Я вдохнул полной грудью, прочищая лёгкие, и тут же пожалел об этом – коричнево-серый смрад на секунду заполнил всё моё сознание, силившееся устоять перед этим натиском. В нём сочетались тухлый душок, отдающий испортившимися яйцами вперемешку с гнилым картофелем, и пластико-резиновая вонь индустрии. Венчали букет нотки мертвечины.
О, левая рука начала меня слушаться. Вытаскивая биостопор из рюкзака, я лелеял робкую надежду на то, что ничего инородного в мой организм ещё не попало. В отличие от других И-блокад, с его введением нельзя было медлить. Суть в том, что после анализа организма биостопор частично изменяет в нём определённые процессы, включая иммунные, попутно фильтруя кровь и поступающий воздух от всего, чего не было в организме до анализа. Если бы не деградация тканей, я бы его вообще не вытаскивал. Но если биостопор введён после инфицирования чем-либо, ничто не помешает этой самой инфекции свалить организм в рекордно короткие сроки.
Так, оба штыря на месте и для гортани, и предсердечных сосудов. Главное – воткнуть их хотя бы приблизительно правильно, высокотехнологичная начинка сделает всё остальное за пользователя – продезинфицирует, обезболит, начнёт работать.
Первый пошёл. Как же неприятно. Второй. В горло ещё неприятнее. Ну, остаётся только молиться богам, знать бы, какие они на этой планете. Следующая проблема – заклинившая дверь спас-капсулы. У меня, конечно, есть резак, но пользоваться им в настолько замкнутом пространстве – идея, прямо скажем, дурацкая. Но именно для таких случаев тут, слева от меня, на двух хлипких креплениях расположен инструмент индустриальной эпохи – монтировка. Какая забота. Спасибо хоть, что не деревянная. Чем больше я знакомлюсь с этой спас-капсулой, тем сильнее подозреваю, что у её криворуких конструкторов на планете царит первобытное общество, в котором они работают в глиняных домах на деревянных станках. И на сене спят.
Вставить монтировку в щель, потянуть на себя, потом от себя, потом на себя, потом повторить ещё раз десять, и вот уже я могу пролезть. Монтировку, пожалуй, оставлю здесь, в рюкзаке достаточно инструментов.
Новый мир встретил меня нежным рассветным, отдающим розовизной солнцем и новыми оттенками запаха гнили. Ну теперь хотя бы понятно, почему воняет. Капсула приземлилась аккурат на болота. Блеск. Ни разу ещё не выбирался из топей и подозреваю, это не то умение, которое следует осваивать в одиночку.