Дикарь с другой планеты

Просыпаюсь я от того, что кто-то тянет меня за руку, снимая оковы, а затем усердно лижет щеку и тычется мокрым носом в висок, тихо поскуливая.
– Брук… – подскакиваю я, не веря своим глазам.
Не галлюцинация же это? Или я тоже умерла, и мы наконец встретились? После отчаяния, которое я пережила за этот бесконечный день, мне уже ничего не страшно, даже умереть.
Обхватив мокрого пса ладонями, я зарываюсь пальцами в его густую шерсть. Господи, какое же это счастье, я не одна! Брук не оставил меня, нашел, вернулся.
– Брук, Бруклин… Как ты здесь оказался, дружище?
Появившийся дикарь не дает насладиться моментом. Он бесцеремонно отодвигает меня в сторону от Брука, нацепив на его шею веревку, и крепит к той же цепи, на которой до этого сидела я. При этом мужчина ведет себя так, словно меня не существует вовсе, а то, как жестко он со мной обошелся – в порядке вещей.
Вспышка гнева прокатывается волной по всему телу. Я полна ненависти к этому чудовищу. Щедрую порцию адреналина уже выбросило в кровь, и он кипит во мне, подстегивая к решительным действиям.
Я больше не боюсь его, словно внутри меня что-то перегорело. В конечном счете умереть не так страшно, страшнее жить в муках, когда твоя жизнь не принадлежит самому себе.
Теперь мои руки свободны, и меня уже ничто не останавливает. Подскочив на ноги, я хватаю первое увесистое полено, что попадается под руку.
Пусть ему тоже будет больно! Пусть знает, что я не какая-то игрушка. Со мной нельзя так обращаться. И с моим псом тоже.
– Я живая! Живая! Слышишь?! – с размаху полено врезается в мужской череп, щепки летят в стороны, а реакция дикаря не заставляет себя долго ждать.
Я снова замахиваюсь, но в этот раз не успеваю нанести удар. Сильные руки перехватывают запястья, темные глаза прожигают яростью.
Мужчина поваливает меня на пол, фиксируя ладони над головой, и уже знакомо придавливает коленом, чтобы не дергалась. Его ноздри раздуваются, а из груди вырывается утробное рычание, словно он едва сдерживает себя.
Оборотень склоняется ниже. Горячее дыхание опаляет кожу, только сам он холодный и насквозь мокрый от дождя.
– Отпусти меня! Бесчувственная обезьяна! Ты хоть представляешь, что я пережила за эти часы?! – выплевываю ему в лицо, потому что ничего другого мне не остается.
Сердце грохочет. К щекам приливает кровь. Но и на его суровой физиономии впервые появляются хоть какие-то эмоции.
Злится?! Что ж, отлично. Потому что я тоже чертовски зла.
Брук рычит на него, громко лает. Он – мой защитник, так заложено программой. Даже на расстоянии распознает, если со мной что-то не так, например, поднялся пульс, или кожа начала выделять торибоны – феромоны страха и тревоги. А вот прямо сейчас я в бешенстве, сердце колотится с такой силой, будто готово выпрыгнуть из груди, а значит и этих самых феромонов в воздухе хоть отбавляй.
Помощь Брука мне точно не помешала бы и его острые зубы, если бы не проклятая цепь. Разведя руки по сторонам, дикарь продолжает меня удерживать. Потемневший мужской взгляд прожигает кожу, с его темных волос капает дождевая вода, попадая прямо мне на лицо. Я сцепляю челюсти и отворачиваюсь – не хочу на него смотреть, но и сдаваться не собираюсь: сжимаю кулаки, дергаюсь, брыкаюсь, пытаюсь вывернуться из захвата.
Бруклин тоже рвется с цепи, встает на задние лапы, словно это может помочь дотянуться до нашего общего обидчика. И тут к своему удивлению я кое-что замечаю: на его передней лапе наложена такая же шина, что и на моей ноге.
Выходит, он не сам пришел? Это дикарь нашел его, подлатал и привел ко мне?
Повернув голову в другую сторону, я вижу брошенную у костра дичь, что-то похожее на кролика и примерно тех же размеров птицу.
«Он что, еще и еду для меня раздобыл, при чем на выбор? А я его поленом по голове… Да уж, нехорошо вышло», – озаряет меня, будто вспышкой.
Овладевшая мною ненависть отступает. Тело обмякает, подбородок дрожит, глаза наполняются слезами. Они текут сами по себе, а я наконец решаюсь взглянуть в лицо дикарю, который меня удерживает и ничего не предпринимает, словно знает, что рано или поздно образумлюсь.
– Ведь это ты привел Брука? – мужчина не отвечает, но я и так знаю, что он. – Прости, я не должна была нападать на тебя. Просто очень испугалась, когда ты оставил меня здесь совсем одну, еще и приковал цепью. Понимаешь?
Странно, но ощущение такое, что действительно понимает. Глубокие морщинки между бровей расправляются – дикарь больше не хмурится, просто разглядывает меня. С интересом смотрит на то, как шевелятся мои губы, прислушивается к моему тихому, подрагивающему от волнения голосу и рваным вдохам.
Он отпускает сперва одну мою руку, затем другую, а я не шевелюсь, признавая свою ошибку и поражение.
    
4 глава
Дикарь поднимается в полный рост и первым делом прикладывает руку к затылку. Он снова хмурится, только теперь понятно почему. Крови на его ладони нет, это радует, но шишак должен налиться приличный, и все по моей вине.
Я тоже встаю, тихо, аккуратно, стараясь не привлекать к себе внимания, и почти на карачках перемещаюсь поближе к Бруку. Пес радуется, тычется мокрым носом в мое лицо, лижет меня в щеку, я ласково обнимаю его в ответ.
Вот это мы попали, дружище. Но ничего, похоже, самое страшное позади.
По сравнению со мной Брук выглядит отлично, хоть еще вчера, после боя с паучихой, был почти трупом. Опыт нордианцев показал, что самовосстанавливающаяся органика гораздо лучше механических запчастей. Клетки в кибернетическом организме Бруклина регенерируют с такой скоростью, что мне даже с введенным препаратом остается только завидовать. А вот сломанную кость на место пес самостоятельно бы не вправил. За это оборотню отдельное спасибо.
Резким движение мужчина поднимает с пола остатки полена, выпавшего из моих рук. От его красноречивого взгляда я невольно съеживаюсь. Если он решит со мной поквитаться, мой череп вряд ли это выдержит. Но я все равно не отворачиваюсь. Так или иначе, моя жизнь в его руках, а какой бы ни была смерть, я приму ее достойно.
Удовлетворенный моей реакцией, он едва заметно кивает и бросает полено в костер, а я набираю полную грудь воздуха, поймав себя на мысли, что все это время не дышала вовсе.
А дальше происходит то, чего я никак не ожидаю. Одним метким ударом ноги он пинает пойманную дичь в мою сторону, а затем, подойдя ближе, прямо в тушку птицы показательно вонзает свой нож. При этом дикарь не выглядит агрессивным, напротив, это скорее похоже на жест примирения. Иначе с какой стати после нападения ему доверять мне еще и холодное оружие?
Он что, хочет, чтобы я ее приготовила???
Мои глаза лезут на лоб от удивления. Да я за всю свою жизнь ничего подобного в руках не держала, и даже не представляю, с какой стороны к этой иноземной пучеглазой куре подступиться!