Император Единства

– Порт?
– Основываясь на первичных докладах, можно сделать вывод, что в ходе штурма инфраструктура порта Либава серьезных разрушений не получила и может быть использована русской группировкой для снабжения, вывоза раненых и обслуживания кораблей флота.
– Результаты по Мемелю?
– Инфраструктура военного и торгового портов получила значительные повреждения. Отмечены также выход из строя железной дороги и, в частности, прямые попадания снарядов главного калибра и авиабомб в здание железнодорожного вокзала Мемеля. В городе наблюдаются крупные пожары и разрушения. В настоящее время порт полностью блокирован русской эскадрой, однако и после ее ухода Мемель долго не сможет быть морскими воротами Восточной Пруссии, что не может не сказаться на снабжении Германии и ее войск на фронте.
– Что еще по Западному направлению?
– На фронтах относительное затишье, государь. Силами 2-го дальнебомбардировочного авиаполка был нанесен удар по Цепному мосту в Будапеште. Сообщается, что мост получил серьезные повреждения и в настоящее время закрыт для проезда. Отрядами ССО продолжают проводиться диверсии в тылу противника, направленные на подрыв военной и транспортной инфраструктуры Германии и Австро-Венгрии. Из крупных операций ССО – пожар на артиллерийских складах в Мишкольче.
Усмехаюсь.
– И как там ситуация?
Палицын сделал неопределенный жест.
– Пока трудно сказать, ваше величество. Ясно, что пожар перекинулся на склады и уже идут взрывы, но пока трудно оценить реальный масштаб происходящего.
Киваю.
– Хорошо. Держите меня в курсе. И господина Суворина. Нам нужно показать нашим подданным, что мы ничего не оставляем без ответа.
– Слушаюсь, государь!
– Что в Иудее?
Генерал перелистнул лист на планшете, открывая соответствующий регион.
– Пока войска противника совершают эволюции, явно стремясь маневром подвести под прямое столкновение нас и британцев. Немцы не стали занимать оставленный британцами Эль-Ариш и даже отвели свои войска от Беэр Шевы, открыв англичанам дорогу на Хеврон и Иерусалим.
– А что британцы по этому поводу?
– Мы установили прямой контакт с британским командованием в регионе договорились избегать столкновений, а в случае их возникновения решать вопросы путем прямых консультаций, без эскалации боевых действий между союзниками. Британцы маневры немцев прекрасно понимают, хотя, что очевидно, будут стремиться использовать ситуацию в свою пользу. Что касается самого Иерусалима, то русско-итальянские войска полностью овладели городом и его инфраструктурой, создана совместная военная комендатура, а сам город поделен на зоны контроля союзных войск.
– Что на Балканах нового?
– Ситуация на фронтах стабилизировалась. Сил на наступление у союзников уже нет, войска заняты на других направлениях, а германцы и австро-венгры фактически восстановили сплошную линию фронта. Также наблюдается затишье на Западном фронте. Единственными признаками активности сторон остаются взаимные бомбардировки городов.
Я слушал Палицына и кивал своим мыслям. Да, фаза бурной военной активности июля-августа подошла к своему естественному финалу. Войска устали, обозы растянуты, техника изношена и требует ремонта, резервов ни у кого нет, и все в итоге сведется к укреплению занятых рубежей и подготовке к новому наступлению. Удастся ли нам задуманное в Курляндии? Хватил ли сил? Чем закончится «буря в стакане воды» в Иудее?
Вообще же, невзирая на готовность султана Мехмеда V к капитуляции, армия осман отнюдь не разбежалась, как я на то втайне надеялся после первых успехов в зоне Проливов. Возможно, мы сделали ошибку, фактически прекратив наступление и занимая лишь зоны, которые были нам интересны. Турки явно проводили реорганизацию, а немцы и австрийцы вновь перехватывали рычаги управления местной армией.
Однако продолжать наступление было опасно, и мы запросто могли втянуться в бесконечную войну с разрозненными отрядами в гористой или пустынной местности, неся жестокие потери и погружаясь в пучину крови все больше и больше.
Что ж, посмотрим. Что-то подсказывает мне, что мы вот-вот станем участниками нового раунда событий в мире. И кто знает, куда нас кривая вывезет.
А пока кто-то тасует карты и готовится их раздавать участникам большой игры.
 
Глава V 
 Карты, деньги, два стола
Москва. Кремль. Дом империи
31 августа (13 сентября) 1917 года
– А почему «кукла»?
Маша подняла на меня озадаченный взгляд. Пожимаю плечами.
– Кто ж знает, счастье мое? Быть может, она тебе завидует?
Жена покачала головой.
– Это понятно. Но почему «кукла»?
Императрица указала на распечатку Надзорного управления Имперской Службы безопасности.
– Ну, даже не знаю, что тебе и ответить на это, радость моя. Как ты понимаешь, прослушать весь их разговор в парке у сотрудников ИСБ не было никакой возможности.
Это да. В нынешнее время как-то еще не придумали «жучков» и прочих средств удаленного съема данных с интересующих объектов. Собственно, если бы Аликс не орала, как потерпевшая, да еще и на весь парк, то мы бы и этого могли не узнать. Во всяком случае, в помещениях Ливадийского дворца она вела себя куда сдержаннее. Но слишком уж частыми стали их совместные покатушки в парке.
– Ты уверен, что это не театр?
Хмыкаю.
– Нет, конечно. Как тут можно быть в чем-то уверенным? Хотя что уж тут говорить, развеселые тараканы бегали в голове у Аликс практически с самого начала. И нам остается лишь гадать, насколько буйными стали эти тараканы в нынешнее время с учетом всех обстоятельств. Так что исключать признаки душевного расстройства я бы не стал. Там и маменька ее тоже имела с этим проблемы.
Маша некоторое время смотрела на меня несколько озадаченно, затем повторила со своим фирменным итальянским акцентом:
– Развеселые буйные тараканы? В голове?
Киваю.
– Ну да.
Царица вздыхает несколько обреченно:
– Трудный русский язык.
– Ты уже прекрасно на нем говоришь.
Она и вправду говорила на удивление хорошо. То ли сказалась черногорская наследственность, то ли сыграла роль мама, которая перед тем, как стать королевой Италии, окончила Смольный институт благородных девиц в Санкт-Петербурге, то ли какие-то природные качества, но русский язык бывшая итальянская принцесса освоила быстро и довольно хорошо, да так, что мы почти уже не прибегали к французскому в качестве «языка международного общения». Но если в протокольных заученных фразах акцента практически не было, то вот в более живом общении акцент пока вытравить не удавалось, и я сомневаюсь, что это вообще возможно сделать в ближайшие годы. А уж говорить о «тараканах» приходилось с частыми пояснениями, или же подобные фразы превращались в ребус на сообразительность. Но я специально подкидывал в свои речи всякого рода хитрые словечки. Во-первых, это расширяло ее словарный запас, а во-вторых, лучше она озадачится или даже оконфузится со мной наедине, чем будут казусы во время какого-нибудь официального мероприятия.