Пациент

— Она очень милая, — сказала я и подумала, не удивил ли Блейка мой излишне ровный голос.
— Оскар весь в нее. — Лицо Блейка словно растаяло. — Я до неприличия горжусь этим сорванцом, он — одна из причин, почему я держусь поблизости.
Оскар выглядел счастливым; ему явно повезло иметь такого дядюшку, как Блейк. Имей я брата, Лиззи, быть может, была бы счастливее. Ее окружала бы большая семья, которая компенсировала бы мои ошибки.
Мы шли мимо ряда темных деревьев — высоких сосен и теснившегося под ними низкорослого кустарника. То давнее убийство произошло в темноте, но даже при солнечном свете это место вызывало тревогу. Тень под деревьями лежала очень плотно — идеально для того, чтобы спрятаться. Я придвинулась ближе к Блейку, и он обнял меня, будто почувствовав мой страх. Офелии повезло иметь такого брата. Повезло больше, чем она сама осознавала. Он уже вел себя как мой старинный друг, подоспевший в нужное время со всем своим беззаботным великодушием человека, выросшего в богатстве.
У двери дома я повернулась к Блейку лицом. Мне не хотелось, чтобы он уходил. Его жизнерадостность и непринужденность успокаивали меня, убеждая, что все закончится хорошо и не стоит придавать произошедшему со мной большого значения.
— Хотите выпить кофе?
Блейк взглянул на часы.
— К сожалению, после крикета я сразу же возвращаюсь во Францию, на этот раз вместе с Офелией; мы хотим окончательно определиться с планом ремонта. По пути мы завезем Оскара к друзьям.
Когда Блейк уехал, Люк, должно быть, решил, что опасность миновала, и теперь они собирались застать его врасплох, но вряд ли могли бы заставить сделать то, чего он не хотел.
На прощание Блейк дважды поцеловал меня — сперва в одну щеку, затем в другую. От него пахло лимоном и корицей.
— Спасибо за паб. — Я благодарно положила ладонь ему на рукав. — И за то, что помогли.
— Всегда к вашим услугам. Не волнуйтесь. Думаю, впредь Брайан будет вести себя хорошо.
Он хотел меня приободрить, но во мне снова зашевелился червячок беспокойства. Я проводила Блейка взглядом. Проходя через ворота, он, не оборачиваясь, вскинул руку в салюте. Непринужденный, очаровательный Блейк, высокий и золотоволосый, как кинозвезда, направлялся поиграть в крикет со своим племянником. Он показался мне еще приятнее, еще удачливее — этаким баловнем судьбы, который шел по жизни, наслаждаясь всеми удовольствиями, которые та ему подбрасывала.
Они с Офелией собирались лететь во Францию. Я представила, как они будут ходить по дому Люка: Офелия — открывать шкафы, а Блейк — ощупывать стены на предмет сырости. Потом они поднимутся наверх и увидят вазу на подоконнике в той комнате, где мы спали. Цветы в ней наверняка уже завяли. Они постоят у окна, любуясь видом, как это делали мы. Люк что-нибудь приготовит — возможно, на гриле. Блейк станет донимать его своими возмутительными идеями улучшения, а Люк улыбаться в ответ и качать головой, разжигая огонь и наливая вино. Вероятно, он расстелет пледы на лужайке, как делал это для нас.
Меня охватила такая неистовая тоска, что на глазах навернулись слезы. Мне нужно было взять себя в руки и войти в дом.
Вставив ключ в замок, я почувствовала на своей шее теплое дыхание и в тот же момент увидела чье-то темное отражение в полированном дереве двери.
    
Глава 16
Июнь 2017 года
Я резко обернулась. Это была Лиззи, подошедшая почти вплотную.
— Господи, Лиззи! Ты меня напугала.
Дочь стояла так близко, что я могла разглядеть неровности неумело нанесенного на лицо тонального крема и вкрапления блесток в темных тенях для век. Она выглядела одновременно и знакомой, и чужой.
Когда Лиззи была ребенком, она несколько раз прибегала ко мне на работу. Кэрол заводила ее в мой кабинет, семилетнюю, заплаканную. Лиззи хотела быть со мной и не понимала, почему не могла остаться. Это было так давно, что я почти забыла. Неужели подобное началось снова?
— Ты следила за мной, дорогая?
— Разумеется, нет! — Дочь отступила на шаг, скривив лицо от отвращения. — Ты хоть понимаешь, как нелепо выглядела? Этот мужчина вдвое моложе тебя.
— Блейк? Но ведь ты его знаешь, вы познакомились на вечеринке у Офелии. — Я была в замешательстве. — Мы просто пообедали в пабе.
— Ты пригласила на обед меня! Я уже долго тут жду. — Ее лицо раскраснелось под макияжем, голос дрожал от гнева.
— Боже… — Я потрясенно уставилась на нее. — Я совсем забыла.
— Ты звонила мне вчера вечером.
— Дело в том, что меня преследовали.
— Кто, Блейк?
— Нет, конечно. Я наткнулась на него, когда убегала. Я была так напугана, что не могла толком соображать. Он решил, что выпивка и сэндвич приведут меня в чувство, вот и все.
— Ты цеплялась за его рукав.
— Я просто его поблагодарила.
— Больше не зови меня обедать, если не будешь уверена, что сможешь уделить мне время.
— Милая, давай зайдем и сварим кофе. Я объясню, что произошло. Это по-настоящему серьезно, я хотела тебя предупредить…
Лиззи отвернулась, шагнула к своей машине, скользнула за руль и громко хлопнула дверцей, уже отъезжая. Она не поверила ни одному моему слову.
Ее витая вазочка все еще стояла на кухонном столе, на этот раз Нейтан наполнил ее белыми розами. Я устало опустилась на стул и стала убеждать себя, что пора посмотреть правде в глаза — маленькая любительница книжек, которая дарила мне свои поделки и бегала за мной на работу, навсегда исчезла. От нее не осталось и следа, повзрослевшая Лиззи стала совершенно другой. Она сердилась при каждой встрече, но на этот раз я не могла ее винить. Она пришла по моей просьбе, а я забыла о ней и, что еще хуже, вела себя глупо и лишилась последнего шанса наладить отношения.
На вечернем приеме я радовалась большому количеству пациентов и бумаг, которые должна была заполнить. Как обычно, я уходила последней. Кит, муж Кэрол, — отставной военный, одетый в блейзер и прямой как палка — листал потрепанный номер «Кантри Лайф». Я задержалась у регистратуры, где Кэрол вычеркивала выполненные задачи из своего списка.
— Кэрол, я хотела бы поговорить о Брайане…
— Прием закончен, верно? — Она взяла карточки у меня из рук и, стуча каблуками, скрылась между полками.
Я подумала, что после выходных она, возможно, будет в лучшем настроении, и я смогу рассказать ей, что Брайан следил за мной, и попросить перевести его к Роджеру, хотя она вряд ли поверит, что у меня есть веские причины для беспокойства. Я поздоровалась с Китом, который стоял с усталым видом, перекинув пальто жены через руку. В другой он держал большой коричневый конверт с ее именем, проштампованным синими чернилами. Я ощутила приступ сочувствия к Кэрол; вероятно, она нарушает правила, таская бумаги домой, чтобы разобраться с ними в свободное время. Она работала усерднее, чем большинство из нас. Кит, должно быть, сбился со счета, сколько раз ему приходилось ждать ее вот так, с вещами, чтобы отвезти домой в конце дня. Он нахмурился, словно считал меня виноватой в ее частых задержках. Впрочем, очень часто так оно и было.