Блеск

Пока мы удаляемся, начинают сгущаться облака и погода портится. Дождь льется струями, и переливающиеся капли тут же застывают, стоит им упасть на землю.
Но наш отряд продолжает путь, стражники просто накидывают капюшоны. Лошади давно привыкли к холоду Шестого царства и даже не артачатся, когда их посреди ночи заставляют спускаться с холма по заснеженной скользкой дороге.
Когда карета соскальзывает с ледяного участка или наезжает на камень на дороге, сердце подскакивает к горлу, но мои сопровождающие продолжают идти, а я всячески стараюсь не думать, что еще одно неудачное движение – и я упаду прямо со склона горы.
К счастью, стражники и лошади со знанием дела пробираются по снегу. Нам предстоит путь длиной в ночь, как приказал Мидас. Спать будем днем, чтобы разведчикам было удобнее нести дозор.
Дорога будет небыстрой – две недели, в лучшем случае полторы. И то если погода не испортится, а она здесь портится всегда. Процессии точно придется продвигаться медленнее, чем Мидасу и его сопровождающим, но мы не привыкли к долгим странствиям или к меняющейся стихии, поэтому лучше неспешно, но осторожно.
Наблюдая за скрупулезным спуском с горы, вижу, как запотевает стекло от моего дыхания, и стираю пар одетой в перчатку рукой. С этими перчатками я еще долго не расстанусь и, наверное, не сниму, пока не окажусь в замке Пятого королевства. Это небольшая уступка, когда я, слишком уязвимая, оказываюсь в этом холодном мире.
Наступает кромешная темнота, когда наша кавалькада [2] спускается по извилистой горной дороге. За густым куполом облаков не видны ни звезды, ни луна – путь нам освещают только фонари, висящие на каретах.
Мы проходим через мост, вырубленный из сланца, добытого в простирающейся за нашими спинами горе. По крепкой брусчатке стучат копыта, и мы пересекаем мост, построенный над глубоким ущельем между горой и лощиной.
А на другом его конце – столица Хайбелла. Возведенная напротив леса Раскидистых Сосен – деревьев, таких высоких, что, когда смотришь наверх, не видно верхушек, и таких больших, что для того, чтобы обхватить ствол, потребуется несколько человек. Эти деревья с сосновыми голубыми и белыми иголками, которые осыпаются как острые сосульки и сочатся смолой, становясь еще длиннее и острее, гордо возвышаются над городом.
Но эти деревья, которым насчитывается более сотни лет – возможно, даже тысячи, – дают городу передышку от ветра, который налетает с гор. Основной удар от зимних буранов и жестоких метелей на себя принимают ветки, защищая дома.
Сам город в сравнении с соснами кажется карликом и выглядит почти забавно. Я и в темноте вижу свет в самых высоких строениях, над которыми возвышаются эти могучие деревья.
И вдруг я оказываюсь слишком далеко, отрезанной от прежнего мира. Может, только теперь я по-настоящему осознала, что вышла из замка, по правде покинула свою клетку. Без Мидаса, без ожиданий, без уготованной мне роли. Я покинула дворец, спустилась с горы и просто хочу все это увидеть воочию. И не за закрытым окном, как обычно, а с распахнутым, где я буду за ним, на воле.
Как только колеса кареты начинают с легкостью катиться по мощеной городской дороге, я стучу в окно костяшками пальцев. Разумеется, Дигби едет подле меня и, услышав стук, поворачивает голову. Но я не жду и не даю ему возможности мне помешать, а на ходу – хотя и медленном – открываю дверь кареты и спрыгиваю.
Дигби чертыхается и велит экипажу остановиться, но слишком поздно. Я уже спрыгнула на землю и почувствовала бодрость, коснувшись сапогами земли. Дигби подъезжает ко мне на лошади, на его обветренном лице появляется хмурая гримаса. Я улыбаюсь.
– Не слишком ли ты рано сердишься, Диг? – шучу я. – Недобрый знак для нашего странствия.
– Возвращайтесь в карету, миледи.
Дигби не выглядит развеселившимся. Нисколько. Но от этого моя улыбка становится еще шире.
– Тогда сердись, – кивнув, разрешаю я. – Но, даже несмотря на твое хмурое лицо, я хочу размять ноги. Я как будто взаперти оказалась.
Он прищуривается и бросает на меня взгляд, словно говорящий: «Правда? Ты прожила в клетке целых десять лет, но чувствуешь себя взаперти сейчас?»
В ответ на его тихий вызов я лишь пожимаю плечами:
– Могу я немного прокатиться верхом?
Он качает головой:
– Идет дождь со снегом.
Я отмахиваюсь от него.
– Ну и что! К тому же с неба здесь всегда что-то сыплется. Но есть капюшон, и мне не холодно, – заверяю его я. – Хочется подышать свежим воздухом. Совсем ненадолго.
Седые брови Дигби сходятся на переносице, и он смотрит на меня, сидя на коне, но я машу рукой вперед, в сторону городских зданий, где снуют люди.
– Но ведь в Хайбелле безопасно? – спрашиваю я.
Конечно, да – для того я и спросила.
– Хорошо, – наконец говорит Дигби. – Но если погода ухудшится или вы замерзнете, то придется вернуться в карету.
Я киваю, стараясь не ликовать слишком открыто.
– Вы умеете ездить верхом? – с сомнением допытывается он.
Еще раз спешно киваю:
– Конечно. Я прекрасная наездница.
Он нерешительно на меня смотрит, видя мою улыбку насквозь, но больше не задает вопросов. По правде говоря, толком не знаю, умею ли я еще ездить верхом, но, наверное, скоро сами узнаем.
Дигби свистит, и другой стражник подводит к нам, держа за поводья белоснежного коня. Я подхожу к животному, оглядывая его, и замечаю длинную лохматую шерсть.
Лошадей Шестого царства выводили специально, чтобы холод был им нипочем. У них длинная густая шерсть, которая несколько длиннее на груди и над копытами. Но даже при этом им на спины, под седла, накинули тяжелые шерстяные одеяла, а также надели толстые гетры.
Я подхожу к коню и еле слышно напеваю «привет», когда он моргает мне. Подношу к его носу руку в перчатке и медленно глажу, отмечая, как мотается его заплетенный хвост. Спереди на кожаной сбруе, висящей на шее, на груди гордо блестит золотом герб Хайбелла.
Когда он тычется носом в мою руку за то, что я решилась замедлить движение, я улыбаюсь и ласково тру его нос.
– Как его зовут?
– Крисп, – отвечает мне другой стражник с капюшоном на голове, в точно таком же плаще и перчатках, согревающих его от холода.
Я напеваю себе под нос и снова смотрю коню в глаза.
– Поможешь мне, Крисп? – шепчу ему, а потом подхожу к седлу.
К счастью, он не слишком высокий, поэтому я без труда вставляю ногу в стремя, а затем встаю, надеясь не опозориться и не свалиться на задницу.
Стиснув зубы, я перекидываю ногу. Руки чуть соскальзывают с седла, но мне удается подняться. Усевшись на Криспа, я ликующе улыбаюсь и бросаю довольный взгляд на Дигби, но замечаю, что стражи с ужасом взирают на меня.