После тебя только пепел

– Вас?
– Меня с сестрой.
Что-то такое колышется в памяти, но не показывается наружу.
– Старшая или младшая? – интересуюсь я.
– Старшая. Но мы погодки, так что возраст не показатель старшинства.
– Где она сейчас?
Мнац немного напрягается, нервный выдох свистит рядом с ухом.
– Ален, я предлагаю перекусить и немного поспать. С ног валюсь.
– Да, конечно.
– Пойду принесу пакеты с продуктами. Включи холодос.
Смотрю вслед Мнацу, ощущая, что рядом все еще остается столб его напряжения. С чем оно связано? С личными вопросами или же с вопросами, касающимися конкретно семьи и сестры? У всех есть свои границы. На мой взгляд, их необходимо уважать. Но как можно по-настоящему понять человека, не зная его прошлого? В конце концов, именно из-за событий, что когда-то происходили, мы становимся теми, кто есть сейчас.

Просыпаюсь от прикосновения ледяной руки к лицу. Накрываю ее своей и улыбаюсь.
– Не на это я рассчитывал, – с наигранным недовольством говорит Мнац, склонившийся над кроватью.
Хотел меня напугать? Вряд ли у кого-то теперь это получится.
– Который час? – спрашиваю я, сладко потягиваясь.
– Скоро закат.
– Значит, пора просыпаться.
Нос улавливает тонкий запах костра и кислого мясного маринада. Желудок мгновенно выходит из спячки. Я бы не отказалась от ужина с огня, но сначала…
– Мне нужно в ванную комнату.
– Мы на природе, рыбка. Весь лес – твоя ванная комната.
– Не смешно.
– Я и не шучу.
– Дань!
– Ладно, – кривляется он, закатывая глаза. – Идем. В основном доме есть все, что тебе нужно.
Мнац провожает меня до душевых и оставляет у двери с четким наказом: «недолго, а то мясо остынет». Шутливо отдаю ему честь и скрываюсь в уголке цивилизации. Приняв теплый быстрый душ, замираю перед большим зеркалом, прижав полотенце к груди. Вздыхаю и расслабленно опускаю руки, рассматривая свое отражение открыто и смело. Девушка, которую я вижу, почему-то кажется незнакомкой. Это так глупо. Я смотрю на себя вот уже восемнадцать лет, но ощущения и правда странные.
Что, если Мнац тоже видит меня такой? Что, если сегодня он увидит все? Это точно станет самым смелым поступком в жизни, покруче прыжка со скалы. Довериться парню. Довериться собственным чувствам и желаниям. Наверное, это то самое, чего хотят многие девушки. Красивое место, особенный человек. Так почему же я должна отказываться от… удовольствия? Поцелуи приятны. Факт. А дальше? Я толком не знаю, чего ждать. Что, если я вообще ничего не пойму?
Встряхиваю головой, отгоняя чумные мысли.
Мнац… Даня… Как его ни назови, все одно и то же. Он ведь ни разу не заикнулся об этом всерьез. То, что он привез меня сюда, еще ничего не значит. Всего лишь передышка от боев и войны, которая нужна нам обоим. Может, я себя накручиваю? Может, не стоит лезть на рожон? Призрачный песок застилает глаза и уши. Ощущение беспомощности неприятно обосновывается в теле, вызывая приступ психологической тошноты. Это ведь и мое решение тоже. Мое желание. Если уж я подошла к обрыву, то почему бы не взглянуть вниз?
Надеваю футболку на обнаженное тело. Натягиваю широкие спортивные штаны и толстовку-балахон. Да, очень уж сексуально. Приближаюсь к зеркалу и провожу пальцами по лицу, оттягивая назад кожу. У меня ведь даже косметики с собой нет. У меня ее вообще нет. Прямо принцесса перед первой брачной ночью. Смехотворно!
Громкий стук в дверь заставляет неловко дернуться и ухватиться за край раковины.
– Да? – отзываюсь я, напрягая пальцы.
– Ты там не утонула? Закат пропустим!
– Иду!
Хватаю рюкзак и закрываю молнию, нижнее белье так и остается внутри. Ну и черт с ним! Почувствую себя по-настоящему свободной и первобытной женщиной.
– Алена, давай скорее!

Закат в горах так же прекрасен, как и рассвет. Ярко-малиновое небо, местами темно-синее, местами розовое. Располагаемся с Мнацем у окна, расстелив на полу плед и расставив поверх одноразовую посуду.
– Держи, – говорит Мнац, протягивая мне бутылку темного стекла.
– Пиво?
– Прости, рыбка. Моей романтичности хватило только на выбор места, – отвечает он со смешком и делает несколько глотков из своей бутылки.
– Да нет. Все отлично.
– Она закрыта, если что. На тот случай, если ты все еще считаешь меня маньяком.
– Ты не маньяк. Просто парень со странностями, – беспечно пожимаю плечами я.
– А ты девчонка с отклонениями, – парирует он.
– Звучит как тост, – заявляю без обид, откручивая крышку, и вытягиваю руку вперед.
Звон стекла разносится по комнате. Наши улыбки теплее любых костров. Мясо на вкус будто еда богов, если они вообще что-то едят. Неторопливая беседа уводит в историю древности. Мнац сыплет фактами, развлекая меня и провожая засыпающее солнце. Небо быстро темнеет. Из света остается только небольшая керосиновая лампа, горящая у кровати. Пустые тарелки собраны в пакет, в руках недопитые бутылки пива, а в голове… в голове тысяча и одна мысль об окончании сегодняшнего дня.
– Тебя что-то напрягает? – внезапно спрашивает Мнац.
– Нет.
– Мне кажется, ты врешь.
Вздыхаю, раздумывая, стоит ли вообще начинать этот разговор.
– Алена, я ничего не сделаю, если ты об этом переживаешь.
– Об этом и переживаю, – киваю я. – Что не сделаешь.
– Так. Стоп, – хмурится Мнац. – Ты меня вконец запутала. Мне поначалу было так легко тебя читать, но сейчас… просто жесть.
– Ты сам в этом виноват.
– Знаю. А еще знаю, что тебе это нравится.
– Не буду спорить.
– Итак… вернемся к сути. Просто скажи, чего ты хочешь, а чего нет. С границами у тебя никогда не было проблем. Проведи.
– Тебе нужна карта?
– С тобой, похоже, нужна.
Отставляю бутылку в сторону, глядя Мнацу в глаза, и стараюсь найти хоть малюсенький знак. Стоит ли прыгать с этой скалы или лучше оставить все как есть? Вижу интерес и любопытство в его взгляде, влечение в напряженных кистях рук, а еще искреннюю нежность в теплой улыбке, которую обычно так тяжело разглядеть, но, похоже, здесь особенное место, где бесстрашно раскрываются души.
Стягиваю толстовку вместе с футболкой, кожа тут же покрывается крупными мурашками. Мнац замирает. Кажется, даже не дышит. Эффект воодушевляет, поэтому решаю идти до конца. Снимаю штаны и остаюсь абсолютно обнаженной. Опускаю ягодицы на пятки и кладу руки на колени, ловя каждую эмоцию, появляющуюся на лице парня, которого точно удалось удивить. И даже немного больше.