Копия

Тихая, нежная мелодия, напеваемая мягким девичьим голосом, звучала совсем рядом, обволакивая сознание мужчины и даруя его сердцу покой.
Слегка приподнявшись на локтях, Адам заметил Энни, сидящую на просторной кровати чуть поодаль от него самого. Устремив свой взгляд в сторону окна, она подтянула к себе ноги, крепко обхватив их руками и положив голову на колени. Ее огненного цвета волосы непокорными мягкими прядями струились по тонкому профилю, обрамляя ее совершенные черты лица. Игривые лучи солнца робко и несмело касались ее кожи, подсвечивая каждую веснушку и отражаясь в глазах самого желанного для Адама цвета.
Стараясь не спугнуть свою гостью, эмир позволил себе слабость: хотя бы недолго задержать на девчонке свой взгляд. В его голове, еще пару часов назад такой тяжелой и беспросветной, в этот момент все вмиг прояснилось: он вспомнил как Энн  пришла к нему ночью, как жалела его  и пыталась унять несмолкаемую боль. И это пение... Сейчас он отчетливо понимал, что оно окружало его все то время, пока он спал.
Адам смотрел на девчонку и впервые не мог разглядеть  в ней Алии.  Более того, в эти минуты он совершенно не понимал, как Саид не заметил отличий. Внешнее сходство девушек разбивалось вдребезги, стоило только взглянуть чуть глубже.
— Ой, ты проснулся, — резко перестав петь, Энни обернулась к мужчине и ласково улыбнулась. — Прости, это я, наверно, тебя разбудила!
— Что ты здесь делаешь? — хрипло и немного грубо спросил  Адам, хотя ругаться ему совершенно не хотелось. Но и показать своей слабости посторонней девчонке, он не мог себе позволить.
— Арна, моя мама, всегда пела  эту песенку, когда мне  было грустно или больно. Прости, я не хотела мешать. Просто волновалась.
— Кто тебя сюда впустил, джария?– делая вид, что пропустил слова Энни мимо ушей, Адам вновь казался хмурым и жестоким.
— Никто, — честно откликнулась гостья. — Я сама пришла. Знаю, что не стоило. Я сейчас уйду.
Энни тут же спустила босые ноги с кровати и попыталась спрыгнуть на пол, как Адам перехватил ее за руку, притянув чуть ближе к себе.
— Кто позволил тебе касаться меня? Отвечай! — не сводя ледяных глаз с лица девушки, прорычал он. Хотя и не ждал ответа. Просто интуитивно не хотел отпускать Энни, но чем удержать ту возле себя, не знал.
— Никто, — отозвалась Энн. — Знаю, Адам, в твоем мире ничего нельзя: ни смотреть в глаза, ни радоваться морю и солнцу, ни ходить, где вздумается, даже  говорить можно только с твоего разрешения.  Но в моем — принято быть рядом с человеком, которому плохо,  жалеть и утешать его, помогать и заботиться. Поверь, в моих мыслях и действиях не было никакой другой подоплеки. Я знаю свое место в этом доме и в твоей жизни, не переживай. Мне просто хотелось помочь.
Слова Энн, произнесенные с такой теплотой и искренностью, не могли не коснуться сердца эмира, а ее близость — его израненной души. Адам и сам не заметил, как, обхватив ладонь девушки, почти вплотную приблизил ее тонкие пальцы к своей щеке, мечтая вновь ощутить их тепло и нежность на коже. Но в последний момент, Энн решительно отдернула руку и все же спустилась на пол, отпрыгнув от кровати эмира на пару шагов.
— Я вижу, что тебе уже лучше, Адам. Пожалуй, на этом моя спасительная миссия завершена. Мне пора к себе, а то Ясмина заметит мое исчезновение, — взволованным голоском пропищала беглянка, отступая в сторону двери и небрежно поправляя шелковистую ткань халата, так не вовремя съехавшую с  плеча.
– Стоять! — пробасил Адам, громкостью своего голоса сотрясая стены. Он только сейчас заметил тонкий, открывающий взору все прелести девушки халат. —  Даже не думай в таком виде выходить из моей спальни!
В неподдельном ужасе Адам схватился  за голову, совершенно позабыв о ранении и повязке, старательно наложенной врачом. Резкая боль пронзила насквозь, заставив взбесившегося мужчину лишь на мгновение зажмуриться. Но этого времени Энни хватило, чтобы убежать.
Бормоча под нос изощренные ругательства в адрес девчонки, Адам попытался как можно быстрее встать, чтобы остановить непокорную. Но его ослабленный организм дал сбой: перед глазами все резко поплыло, а сознание помутилось. Еле устояв на ногах, Адам истошно простонал, мысленно обещая себе наказать чертовку позже.
— Ясин, ты с ума сошел! — раздался в дверях обеспокоенный  голос Хамдана. — Я сказал же тебе не вставать! Куда понесла тебя нелегкая?
Врач подоспел вовремя. Обхватив Адама, он помог тому вновь присесть на кровать и, неодобрительно мотая головой, сказал:
— Я принес тебе таблетки и мазь для Алии, — доктор налил в стакан чистой воды и протянул его эмиру вместе с лекарством. — Пей!
— Какую еще мазь? — уточнил Адам, делая глоток. Только сейчас он осознал, как сильно ссохлись его губы от неутолимой ночной жажды.
— Ясмина просила, а сама, как сквозь землю провалилась, — пробормотал Хамдан, аккуратно снимая повязку с головы Адама, чтобы сменить ту на новую. —  Что ж вы сразу не привели Алию ко мне? Зачем так долго ждали, мучали девочку?
— Мучали? — не понимая слов Хамдана, переспросил Адам. Доктору удалось полностью завладеть вниманием эмира, отвлекая  от неприятных ощущений.
— Ясин, неужели ты не знал? — удивленно поинтересовался мужчина, не отвлекаясь от процедуры.
— Хамдан, — рыкнул Адам. — Не томи!
— Эта мазь, Ясин, — закончив перевязку и взяв в руки небольшой тюбик, доктор задумчиво покрутил его в руках, — от ссадин, ударов сильных хорошо помогает. Ясмина не уточнила, зачем это средство понадобилось Алие. Возможно, та упала или порезалась. Я не знаю подробностей. Вот только, если сварливая сестра Абдуллы не справилась сама со всеми своими лечебными маслами и травами, а обратилась за помощью к традиционной медицине, то полагаю, что Алия сильно пострадала. Надеюсь, что я ошибаюсь, Ясин. Очень надеюсь.
Пожар, разгоревшийся в сердце эмира еще после побега Энни, сейчас принял катастрофические масштабы. С мыслью, что девчонка вновь взялась за старое, распуская сплетни и пороча доброе имя Аль-Ваха, Адам вновь вскочил с кровати. Принятое им до этого  лекарство успело подействовать и сознание мужчины больше не путалось, а напуганный звериным выражением лица Адама   доктор — в растерянности не смел вымолвить и слова.
Наспех одевшись, взбешенный эмир вылетел из своих покоев, на этот раз твердо решив, выбить всю дурь из головы Энни.
¹ — Мое сердце с тобой (араб.)
    
24. Мгновения до...
Энн
— Тролль самоуверенный! — бубнила под нос Энни, семеня голыми ногами  в сторону выхода. — Алие своей приказывай! Халат ему не угодил! Можно подумать, я голая хожу...
Запыхаясь от возмущения, девчонка миновала  множество комнат и все же добежала до дверей, ведущих в коридор. Правда, стоило ей высунуть свой аккуратный носик на свободу, как тут же заслышала она вдалеке шум приближающихся шагов. Недолго думая, Энн  юркнула в комнатушку, служившую ей ночным укрытием и замерла. Сквозь дверную щель, она заметила доктора, спешащего к Адаму, выдохнула и немного  успокоилась, понадеявшись, что какое-то время эмир будет занят общением с врачом, а после, возможно, и вовсе приструнит свой неуемный гнев. Вынырнув из своего надежного убежища, короткими перебежками она вновь поспешила к себе.