В поисках социалистического Эльдорадо: североамериканские финны в Советской Карелии 1930-х годов
Таким образом, Советская Карелия возникла в результате переплетения и борьбы идей, истоки которых лежали в националистических устремлениях, дипломатических переговорах, колониальных практиках и революционных ожиданиях. Финские националисты XIX в. первыми начали рассуждать о Карелии в терминах национального самоопределения; их последователи ХХ в. воспользовались крушением Российской империи, чтобы мечом и дипломатией заявить свои права на Карелию; это в свою очередь подтолкнуло советское руководство к предоставлению карелам национальной автономии. Сами карелы начали проникаться идеями самоопределения лишь под действием этих факторов в годы гражданской войны [72].
История не знает сослагательного наклонения, и поэтому сложно рассуждать о том, могла ли появиться автономная Карелия на советской политической карте 1920 г. без финского фактора, но ее концепции, траектории и даже административные границы сложились под влиянием идей финского национализма и их критического освоения в коммунистической риторике и практике. Разногласия, существовавшие в московском руководстве относительно статуса и уровня карельской автономии [73], не помешали тем не менее принять принципиальное решение о создании автономной республики. Поскольку местные власти к карельскому вопросу никакого интереса не проявляли, немногочисленные члены РКП(б) не вызывали доверия центра (практически все они относились к послереволюционному партийному набору), а в среде местных карельских националистов большевиков не было вовсе, при образовании автономии была сделана ставка на внешние силы – финских политэмигрантов, членов созданной в Москве в 1918 г. Коммунистической партии Финляндии (ФКП), которых большевистское руководство Советской России считало соратниками по борьбе. Красные финны имели солидный опыт партийной и государственной работы, среди них были бывшие депутаты финляндского Сейма, активные деятели ФКП и РКП(б), закаленные в революционных боях и гражданских войнах обеих стран. Образовательный уровень финнов, оказавшихся в руководстве КТК, также был существенно выше, чем у местных представителей власти: около 40 % из них имели высшее образование (против 1 % среди остальных), еще 30 % получили среднее образование (в целом по политическому руководству КТК эта доля была 10–15 %) [74]. Привлечение красных финнов для управления новым автономным образованием позволило центру решить проблему отсутствия в регионе проверенных большевистских кадров и национальной интеллигенции, а также активно использовать трансграничные этнические связи политэмигрантов для распространения своего влияния на Финляндию и сопредельные государства.
Для самих красных финнов, воспитанных и получивших образование в финской культуре, которая испытала сильное влияние карелинизма XIX в., эта роль была естественной, поскольку она соответствовала их культурным стереотипам о Карелии как отсталой территории, которую нужно было поднять до уровня цивилизованного Запада, разве что Запад теперь понимался в социалистических терминах.
Наконец, в долгосрочной перспективе и советское руководство, и красные финны планировали, что российский север станет своего рода форпостом мировой революции, а Карелия превратится в «образцовую социалистическую республику, способную революционизировать соседнюю Финляндию и скандинавские страны» [75].
Первые политэмигранты начали прибывать в Карелию уже в 1918 г., но до начала 1920-х гг. их было немного, скорее всего, не более 500 человек. В начале 1920-х гг. приток красных финнов в республику вырос, и к 1926 г. численность финской диаспоры Карелии увеличилась до 2,5 тыс. человек (0,9 % от всего населения края) [76]. Основными местами расселения политэмигрантов были столичный Петрозаводск и Петрозаводский уезд (49 % всего финского населения республики, причем половина из них в самом Петрозаводске), а также крупные национальные карельские районы – Ухтинский (20,4 %) и Олонецкий (13,2 %) [77]. Доля финнов в составе Карельского правительства (ЦИК АКССР) в 1923–1924 гг. составляла около 26 % и около 21 % – в уездных исполнительных комитетах. Позже, в 1925–1928 гг., она была в среднем 17 % в ЦИК и около 6 % в УИКах [78]. Многие иммигранты, оставаясь членами ФКП, вступали в РКП(б). В 1924–1929 гг. доля финнов в республиканской парторганизации составляла в среднем 14 % [79].
В начале 1930-х гг. финское население Карелии существенно увеличилось за счет новых волн иммиграции – перебежчиков и североамериканских переселенцев. К 1935 г. в республике проживало около 15 тыс. финнов – половина всей российской диаспоры [80]. Составляя в начале 1920-х гг. менее одного процента, а в 1933 г. лишь 3,2 % от всего населения края, финны на протяжении 15 лет занимали видные должности в советском партийном государственном аппарате, руководили крупными предприятиями, учреждениями, организациями вроде МОПРа и Осоавиахима, работали в области культуры, образования, науки, оставив заметный след в истории своей новой родины (так называемый финский период истории Карелии, 1920–1935 гг.) [81]. Многие становились кадровыми военными – значительную часть рядового состава и почти весь офицерский корпус Карельской егерской бригады (национальных войск республики) составляли военнослужащие финской национальности.