В поисках социалистического Эльдорадо: североамериканские финны в Советской Карелии 1930-х годов

Основание сельскохозяйственной коммуны в Карелии было делом более проблематичным. Географическое положение Карелии – в 1920-1930-е гг. южная и северные границы республики проходили по 61-й и 68-й параллелям северной широты соответственно – определило достаточно суровые природно-климатические условия, вследствие чего сельскохозяйственное производство не являлось основным видом занятий крестьян. Почти половину дохода крестьянского хозяйства составляли заработки от отхожих промыслов. В северных районах и Поморье отходничество являлось основным видом деятельности крестьян – своего хлеба хватало лишь на два-три месяца в году и здесь на хозяйство в среднем приходилось лишь 0,1 га пахотной земли. В южной Карелии хозяйства имели около 1,8 га посевов [404]. В 1920-е гг. экономическую основу развития карельской деревни продолжало составлять мелкотоварное крестьянское производство. Дробные единоличные хозяйства обрабатывали небольшие земельные площади, использовали отсталую агротехнику (подсека, трехполье) и примитивный инвентарь (деревянная соха, борона-«суковатка», косы, серпы). Местные породы скота были малопродуктивными, давая в среднем 700 л молока в год [405].
Тем не менее еще до начала коллективизации в карельской деревне начали внедряться коллективные формы труда, прежде всего в виде сельскохозяйственной и промысловой кооперации. Первые коммуны и совхозы (государственные сельскохозяйственные предприятия) возникли в республике в 1919 г. на месте бывших монастырских или церковных хозяйств, поскольку крупных помещичьих имений в крае просто не было. Так, коммуна имени Ленина располагалась на землях бывшей архиерейской дачи в окрестностях Петрозаводска, а Совхоз № 1 был организован путем преобразования бывшего «городского огорода», и его основной задачей стало «снабжение горожан продуктами огородничества, кролиководства и молочной фермы» [406]. Несмотря на все меры, принимаемые к развитию новых форм социалистической собственности, приживались они плохо. Коммуны разваливались через несколько месяцев (за исключением коммуны им. Ленина, просуществовавшей до 1926 г.), а четыре созданных в начале 1920-х гг. совхоза влачили жалкое существование из-за отсутствия оборотных средств, малой производительности труда и дороговизны рабочих рук. В 1926 г. чистый доход Совхоза № 1 (самого жизнеспособного из четырех) составил за год 41 руб. 12 коп. [407]
Тем разительнее на этом фоне выглядели успешно работающие коллективные хозяйства, организованные финнами-иммигрантами. В середине 1920-х гг. появились коммуны «Pohjan pojat» («Сыны Севера») в Ухтинском районе и «Raataja» («Труженик») в Кондопожском. Наибольшую же известность получила коммуна «Säde» («Луч»), созданная финнами из канадской провинции Онтарио.
Еще в 1922 г. финские шахтеры города Кобальта объединились в артель для переселения в Карелию, однако переговоры с карельским правительством затянулись на три года и лишь в 1925 г. был решен вопрос о выделении коммуне участка земли в 91 га примерно в 2 км от г. Олонец на юге республики. К этому времени артелью было собрано 14 тыс. долларов, часть средств была потрачена на покупку трактора «Фордзон», пилорамы и самого необходимого инвентаря. Осеню 1925 г. первая группа коммунаров из трех человек прибыла в Карелию. В июне 1926 г. приехала вторая группа переселенцев – 9 человек, которая привезла с собой еще один трактор, циркульную пилу, сельскохозяйственный инвентарь и различные столярные и слесарные инструменты. К осени было расчищено и распахано 11 га заболоченной поросшей кустарником земли, построены жилой дом, баня, скотный двор, погреб, помещение под пилораму и дорога до Олонца. Весной 1927 г. прибыли из Канады еще 5 семейств, и в этом же году члены коммуны расчистили дополнительно 12 га земли, пополнили скотный двор до 11 коров и положили начало свиному стаду [408]. Так начиналась история «Сяде».
К 1930 г. строительство усадьбы было закончено. В центре возвышалась водонапорная башня, куда при помощи электрического двигателя качали воду из колодца. Вода подавалась по трубам на кухню и в пекарню, скотный двор, в конюшню, свинарник, маслобойню, баню. Здесь же находились кузница, лесопилка, рига, овощехранилище, зерносушилка, сараи для машин [409]. Это было одно из наиболее современных и технологически продвинутых хозяйств в Карелии того времени.
Основным направлением хозяйства коммуны было животноводство. Первые коровы были местной породы («тасканки»), затем из Финляндии привезли скот восточно-финской породы. К 1930 г. в хозяйстве было 15 дойных коров, 7 нетелей и 8 телят. Условия содержания, ухода и кормления скота были образцовыми, серьезное внимание уделялось травосеянию и созданию кормовой базы, скотный двор был хорошо оборудован и электрифицирован. Как следствие, коммуна сразу же стала занимать первые места в районе по удоям. Выяснилось также, что местный скот, считавшийся мало-молочным, при должном содержании был способен давать не меньшие удои, чем импортный. В 1928/29 хозяйственном году средний удой коров восточно-финской породы в коммуне был 2560 л, а местных пород – 2250 (при среднем удое по республике 700800 л) [410]. Продажа молока приносила большой доход, как и выращивание породистых быков по заказу Наркомзема и продажа свиного мяса и поросят. В мае 1933 г. животноводческое хозяйство коммуны было названо одним из лучших в Карелии [411].
В 1929 г. в «Сяде» впервые посеяли пшеницу. С 1930 г., когда от опытной станции Ленинградской области было получено 10 кг яровой пшеницы для испытания ее в условиях севера, коммуна в течение нескольких лет снабжала соседние колхозы семенным материалом [412]. Урожаи были на 40–50 % выше средних урожаев по РСФСР, что во многом объяснялось широкой механизацией работ: помимо тракторов, которые впервые появились на Олонецкой равнине, коммунары использовали механическую молотилку и ряд других сельскохозяйственных машин [413]. Несколько раз коммуна была представлена на сельскохозяйственных выставках в Москве, и в 1934 г. участники выставки получили золотые медали и автомашину в качестве премии [414].