У каждого свои недостатки

В доме не было медицинской установки. По дороге домой я чесалась и обдумывала покаянную речь:
– Понимаешь, сначала все это казалось шуткой, потом мне очень захотелось получить «Монмартр». Потом я подумала: ну что за мартовский кот! А потом, когда я поняла, что ты не… кот, появилась Ольга. И бабушка твоя… я могу сколь угодно бравировать, но она права: я только все испорчу. Даже если ты не родной сын Демидовых, ты из другого мира. Спасибо, что дал немного пожить в сказке, пусть даже чуть-чуть… страшной сказке. Если ты догадался то, наверное, считаешь меня чокнутой извращенкой, которой не нужно внимание парней, разгуливающей в мужской одежде, притворяющейся мальчишкой. Это не так. Мои… мои чувства… к тебе… для тебя это – игра, а у меня все всерьез. Ты подсмеиваешься надо мной, а мне больно. Хочешь вызвать меня на откровенность, а я просто хочу, чтобы это закончилось. Лучше считай меня одной из … этих, чем очередным развлечением на стороне перед браком. Кстати, это довольно… подло по отношению к Ольге. И еще: я не верю, что Глеб…
Я зашла в гостиную. Демидов смотрел на тонкий голопроектор над камином. По экрану скакали двое парней, лет семнадцати. Один был жилистый, чернявый, лохматый и очень смелый. Второй – светленький, полноватый, благодушный, словно медвежонок. Память прокручивалась. Глеб прыгал в реку с моста, Олег дремал в песке, закопавшись по плечи. Я увидела Кира – момент, когда он наклонился над водой и отразился в ней рябью. Долговязый подросток с кругами под глазами. Но взгляд тот же, цепкий, немного… горестный. В воспоминаниях Кира не было Ольги. Но в конце цепочки кадров голопроектор опять выдал изображение девочки с глазами, похожими на спелые вишни. И юного Глеба.
– Я не верю… – пробормотал Кир, стоя ко мне спиной и глядя на экран. – Не сходится. Зачем? Хочет иметь своего человека на свободе. Нужно звонить Ивану.
Иваном, насколько я успела выяснить, звали Гостя из Отдела. Я уже давно носила клипсу-переводчик в специальном кармашке на своей ложной груди – оказалось, что она работает и так. По экрану вновь поплыла вязь формул.
Помимо Микки прибывший утром турболет выкатил из своего трюма… летающую тарелку, размером с «парусный» челнок, и промышленного робота. Днем, когда я забежала в дом, чтобы перекусить, Демидов возился в гараже. (Моя мама всегда говорила, что самые счастливые и ненадоедливые мужчины обитают только в домах с гаражами). Насколько я смогла понять, Кир монтировал на летающий аппарат отдельно купленный им торс-двигатель, а тарелку сделали по его чертежам.
Блюдечки Чужих, по воспоминаниям немногих очевидцев, могли взлетать с места, парить и зависать в воздухе, «подхватывая» торс-поля прямо на планете. Наши космические корабли при полной идентичности технологии такой способностью не обладают, им приходится прорываться на орбиту на ракетных двигателях или «парусах». Ученые и техники, разобравшие десятки тарелок на винтики, не понимают, как Чужим удавалось запускать торс-систему на поверхности планет, где поля практически неуловимы. Что Кир пытается сделать? Зачем ему уменьшенная копия тарелки?
Я проскользнула к себе, вымылась в душе, а утром обнаружила, что во сне расчесала руки до крови. Пришлось идти и сдаваться.
– Здесь нет БАМС, – раздраженно твердил Демидов, втирая мне в кожу какой-то вонючий гель. – Если что случится, придется вызвать службу медицинской помощи, а значит, выдать свое местонахождение! Ближайший медпункт в пятистах километрах. Пока турболет долетит сюда, пока обратно!
– Я нечаянно. Такие красивые цветы… – смущенно бормотала я.
– А… – тон Кира вдруг смягчился, – цветочки… Знаешь, почему Лешка вручил тебе цветок на празднике?… Это не отменяет репетиции. Завтра… ну хорошо, послезавтра… фу, воняет как… отрабатываем поцелуй. Никаких детских чмоканий, только суровый мужской френч-кисс.
– Ладно, – согласилась я.
– Что «ладно»? – с подозрением переспросил Демидов. – Ты в этот раз что-то быстро согласился. В прошлый раз орал, как…
– Ну по-пацански же целоваться будем. Я не против. Ради дела.
Я решила, что скажу все после поцелуя. Может, Кир немного размякнет и не будет на меня орать? Мы с Микки провели два прекрасных дня в лесу, Кир возился с тарелкой. Мы мало говорили. Сыпь прошла, царапины поджили.
В романтических книгах, которые так любит наша гримерша Люси, часто пишут, как губы главного героя «нежно и робко пробуют на вкус» губы главной героини, а язык, проникая к ней в рот, активно выполняет роль исследовательского органа. Всегда считала, что это как-то… не очень. Мало ли что главный герой может обнаружить во рту главной героини. Расшатавшийся зубной имплантат (А что?! У героини героическое прошлое: она и верхом скакала, и с космическими пиратами сражалась) или остатки обеда. А еще хуже – второй ряд зубов, хорошо, если рудиментарных. Ведь девушка тоже… смотря из каких глубин Вселенной.
Оказалось, что настоящий «пацанский» поцелуй напрочь размягчает губы, мозги и коленки. Это у девушек так, а у парней с некоторыми частями тела все происходит с точностью до наоборот. Впрочем, тут я как раз ничего нового для себя не открыла.
– Кир, – пролепетала я, немного отодвигаясь, – я хочу тебе кое-что сказать.
– Я тоже, – нежно сказал Демидов.
– Ты первый говори.
– Хорошо. Спасибо, что помог мне раскрыть свою суть. Я много лет заблуждался, но благодаря тебе…
– О чем ты?
– Я гей. Пойдем наверх.
– Кир… ты шутишь?
– Нет. Посмотри на меня, не стесняйся. Я давно пытаюсь тебе сказать. И обманывать самого себя, видимо, уже не получится. Мир так разнообразен. Я решил… зачем скрывать свою суть?
– Кир… ты не гей.
– Но как же… мальчик мой? Когда я звонил Стиву, он так мило тебя называл – «наша девочка». Правда, он всех актеров так называл. Но мне понравилось. Это чертовски мило, – Демидов жарко шептал на ухо, положив пальцы на мои губы, я пыталась расслышать в его словах очередную издевку… но не могла. – Моя девочка. Или лучше мальчик?
– Ты не гей. Не шути так.
– Мне не до шуток. Сердце мое говорит, а тело ему вторит. Я знаю, что это неожиданно… для тебя, но не для меня, я давно смирился. И привез тебя сюда, чтобы завоевать твою любовь. Ты примешь ее, мою любовь?
– Ты ошибаешься, Кир! И я не…
– Ты натурал?! Не говори так, Сэм, противный мальчишка! Ты разбиваешь мне сердце! Хочешь сказать, что играл с моими чувствами? Соблазнял меня из любви к театру и… театральщине? Ладно я. А Глеб? Мой бедный кузен, очевидно, был в полном шоке от своей… реакции. Кстати, кто лучше целуется?
– Кирилл, все не так. Не надо… меня пугать.
– Что ты, Сэм! Все ведь прекрасно! Сколько можно ходить вокруг да около? Сколько можно притворяться и скрывать свои чувства?! Мы пара, я и ты. Два педика!!!
– Кир, пожалуйста… Я знаю, что ты знаешь! Хватит!!!
– А вот вырываться не надо. Хватит? Страшно тебе?