У каждого свои недостатки
– Кир, – тихо сказала я.
– Я в норме, Сэм… Наш челнок вынесло в неизвестном квадрате. Моя сестра осталась на корабле, я ничего не помнил… Пайк был жив, но плох, я перенес его в медотсек, это был очень убогий медотсек, с минимумом необходимых функций. Впрочем, они помогли Пайку продержаться… некоторое время. Я уже умел управлять «парусом», а вот прыгнуть еще раз у меня не вышло. Лишь спустя много лет я снова встал за пульт. Это было… нелегко. Мы летели несколько недель, и все это время Пайк медленно умирал. Он рассказал, все что узнал за время полета обо мне и моей сестре. И о себе. Именно тогда мне в голову пришла идея подключиться к его импланту. У него был дорогой имплант, хозяин Пайка не жалел денег на удобства. Зачем звать слугу голосом, если можно бросить вызов? Я задействовал свое изобретение, еще не обкатанное, но уже работающее – запись человеческой памяти. Мной был найден совершенно новый способ записывать память на кристаллическую решетку терманито-содержащих плат, я применил абсолютно другой подход к хранению не только фактов и воспоминаний, а эмоций… ассоциаций… чувств. Пайк рассказывал мне о себе, а я собирал его память на кор-плату. А потом он умер. У него была дочь на Эмерее, ей было три года. Все его мысли были о дочери. Я решил, что если выживу, отдам ей эти записи. После смерти Пайка я летел еще три месяца, питаясь сублиматами, запас которых таял. С тех пор я вожу с собой много еды, закупаю лучшее медицинское оборудование и… ненавижу терманит. Я никогда бы не подарил своей невесте кольцо с терманитом.
– Ясно, – прошептала я.
– Я долетел до торс-маяка и послал сигнал. Там же, на астероиде, я нашел брошенную научно-исследовательскую станцию и продержался еще немного на сухом корме для кошек. Я похоронил Пайка и обнаружил корабль Чужих. За мной прилетел лично сам Мацумото. Я все ему рассказал, и он был впечатлен. Он скрыл факт моего спасения, и я понимаю, почему – по официальной версии, Сильвери погибла от вируса. Мы начали розыски выживших. В Министерстве по Освоению что-то знали, но сообщать не захотели. Проект «Сильвери» получил гриф «совершенно секретно», даже Мацумото по своим каналам не смог ничего выяснить. Я остался один. Поскольку я говорил по-русски, профессор отвез меня к своим знакомым, бездетной паре, живущей на захудалой планетке в секторе семь-пятьдесят. Их звали Петр и Светлана Демидовы. Это было тяжелое для меня время. Подростковое бунтарство, усугубленное чувством вины и… одиночества. Меня усыновили, Демидовы были очень добры и терпеливы. У них был циклон довольно старой линейки с программой классического камердинера. Мама и папа приставили его ко мне, чтобы я не так бедокурил. Мы быстро «подружились». Я делал вид, что только он сдерживает мои шалости, а он терпел все мои выходки, опасаясь утилизации. Именно тогда я понял, кого он мне напоминает. Пайка.
– Ты загрузил в киборга память с кор-платы?
– Да, просто хотел убедиться, что она сохранилась. Но произошло нечто неожиданное. Ты ведь знаешь, что тела циклонов полностью идентичны человеческим, разве что более выносливы?
– Да.
– Процессор делает циклонов практически бессмертными, запуская обновление клеток, органов. Все хорошо, но торс-поля, как бы их не называли, чакрами, сплетениями или энергоцентрами, в них не работают – рано или поздно без процессора тело клона начинает разрушаться. Каким-то образом, пересадив в тело своего слуги сознание Пайка, я запустил в нем торс-поля. Словно реакция, понимаешь? Я ведь надеялся, по-детски: эмоции, восторг. Все произошло, как с торс-двигателем – радость от того, что Пайк был жив в своей памяти, активировала Интеграцию. Пайк не человек, в полном смысле. Он помнит все, что было с ним до его смерти, но знает всю историю Демидовых, загруженную в него при инициации, при этом он стареет и обладает характером того самого… человека с «Аструса». Это сложно, но это он. Он говорит, что простил меня. И знаешь, Сэм, он близок мне больше, чем мой отец.
– А его дочь? – взволнованно спросила я.
– Ее зовут Миа, она студентка. Пайк каждый год летает к ней на Эмерею, но она считает его условно-живым поверенным из нотариального агентства, в чьи обязанности, по завещанию погибшего отца, входит опека над ней до полного совершеннолетия. У Пайка не было никакого завещания. Я перевожу ему его оклад на счет, он оплачивает с него обучение Мии и ее карманные деньги.
– Он ей не сказал? – горестно спросила я.
– Нет. Думаю, он никогда этого не скажет. Представь себе, что к тебе придет циклон и сообщит, что в нем душа твоего отца.
Я вздохнула:
– А Мацумото?
– Да… профессор. Мы стали друзьями. Он с первого дня относился ко мне не как к подростку, а как к молодому ученому. Мацумото выкупил у меня технологию Интеграции, заплатив семье огромные деньги. Так началась история «Сайклон Серендипити». Формально основал ее мой отец, но по факту это моя компания. У меня было еще несколько разработок. Я не жалею, что продал технологию…
– … воскрешения?
– Да, Сэм, – Кир помолчал. – Я не знаю, кто я. Я пытался что-либо выяснить сам, но… Однако три года назад я получил обрывок сведений о том, что в минуту гибели «Аструса» с планетолета стартовал личный челнок одной из пассажирок, вдовы с двумя дочерями, двенадцати и одиннадцати лет. Списки пассажиров засекречены. К тому же, во всеобщем хаосе при спасении с Сильвери они могли быть неточны. Из полученных… за огромную сумму… данных мне стало известно, что женщина была вибрантом. Пайк лишь один раз разговаривал с моей сестрой, мельком, но она с гордостью сказала ему, что мама ее подружки – вибрант. Я обрел надежду. Ты знаешь, к чему привели мои поиски, я мало чего добился. А Еременко, способный, по слухам, добыть любую информацию, оказался предателем. Как и Олег, которого бабушка попросила навести обо мне справки. Мне до сих пор интересно, как он вышел на мое прошлое.
– Профессора нашли?
– Нет. Олега все еще допрашивают. Пара ментальных сканирований – и Мацумото отыщут.
– Еременко думал, что я сбежавший из лаборатории циклон с Интеграцией.
– Я узнавал. Один циклон, мальчишка, погиб. А второй был азиатом, клоном какого-то известного актера. Думаю, Олег это тоже уточнил. А вот взрыв в клубе направил его по ложному пути. Он мог бы навести о тебе справки в театре, но Марк исчез, а актеры разбежались. Кстати, Марка я найду, обещаю.
– Да ладно, не стоит, – я фыркнула, – театр у Стива, а познакомились мы с тобой благодаря Бейзовицу и его жадности.
– Однако премиальных он точно не получит, – сказал Кир.
– Ты не вывел шрам на плече, – сказала я. – Почему?
– Я должен помнить, – ответил Кирилл, помолчав.
… Я проснулась от запаха кофе. Кир водрузил на кровать деревянный столик с дымящейся кружкой, сливочником, баночкой с джемом и тостами.
– Ешь, быстро, – Кирилл нетерпеливо посмотрел на комфон. – Я уже позавтракал, не хотел тебя будить. А что?! – он комично изобразил мою интонацию. – Я проголодался!
Я понимающе хмыкнула.