Пророчество о Златовласой принцессе, или Сказка для больших девочек №1
– Но… – начал Элатриэль.
– Наедине, – сурово отрезала драконесса. – Отправляйся домой. Я скоро буду.
– Я подкаблучник и тряпка, – печально вынес себе приговор Верховный эльф. – Моя жена собирается уединиться с капитаном моей стражи, а я не могу призвать ее к порядку.
– Ты сильный, красивый, уверенный в себе мужчина, – смеясь, заверила Карина. – Просто тебе в спутницы жизни досталась хитрая коварная бестия. Но я предупреждала, помнишь?!
– И не только ты, – хмыкнул Светлейший. – Что ты задумала?
– Я тебе дома все расскажу, – пообещала ему жена.
Послышалось треньканье, и Элатриэль, похоже, исчез.
Лете стало жутко интересно, что же собирается делать подруга.
– Гвардия, подъем! – рявкнула вдруг Карина.
Послышались непонятные звуки, видимо, лорд вскочил.
– Светлейшая, мои извинения, – сиплым ото сна голосом произнес он. – Я собирался к тебе, но…
– Но забежал сюда на минутку, – за него докончила королева. – С тобой все ясно. Я хочу рассказать тебе одну поучительную историю. Надеюсь, ты не заснешь на середине рассказа? – строго уточнила она.
– Я весь во внимании, – заверил ее Трилон, скрывая вздохом зевок.
– Так вот, – начала Карина менторским тоном, – это сейчас не к ночи упомянутый Туран – край географии, а когда-то это был лакомый кусочек. Короли Таранта и Окмены настоящую войну затеяли за обладание этим горным княжеством. А все дело в том, что горы эти были богаты серебром. Это была буквально, пусть не золотая, но серебряная жила уж точно. Туран процветал. Тем не менее, без ложки дегтя в этой бочке меда не обошлось. Туранские князья с явной неохотой отпускали своих сыновей в большой мир, чтобы не попасть в зависимость к алчным соседям, заложников им дарить не хотели. А поскольку заняться многочисленным княжичам в такой глуши было решительно нечем, они начинали за спиной отца делить будущее наследство. Как правило, выживал не самый сильный, а самый хитрый. Окрестные государства иногда даже ставки делали на то, кто же станет новым хозяином Серебряного рудника. Но однажды случилось так, что хитрые потравили сильных, а те в свою очередь на последнем издыхании добили хитрых. И, в конце концов, единственным представителем княжеского рода осталась молоденькая девушка, княжна Клариса. И вот тут мы подходим к самой истории.
В соседней Окмене правил тогда король Карпус, прекрасный стратег, хитроумный дипломат и истинный гурман. И если два первых достоинства неоспоримо вели к чести его рода, то последнее сыграло с ним злую шутку. Накануне судьбоносного сражения с тарантскими войсками Карпус, целый день проработавший над сценарием будущего триумфа, решил побаловать себя любимым огуречным салатом. А потом, желаю сохранить назавтра ясную голову, запил свое великолепное пиршество бокалом молока. Уже допивая, монарх вспомнил, что молоко и огурец малосочетаемые продукты, но дело уже было сделано. Успокоив себя тем, что бокал был совсем меленький, Карпус понадеялся, что пронесет. И его надежды оправдались. Пронесло, правда, совсем в другом смысле. Несчастный король, сидя в походном сортире на вершине холма, через отверствие-сердечко в бессильной ярости наблюдал, как тарантские войска теснят его пехоту, возглавляемую младшим братом. Лимус тоже был неординарной личностью, но на военное дело его таланты не распространялись. Одаренный художник и гениальный поэт, он ничегошеньки не понимал в стратегии и тактике. Надо ли говорить, что баталист из него не получился, и армия Окмены была разбита. Король Таранта, пребывая в шоке от столь неожиданной победы, даже контрибуции не потребовал и в качестве жеста доброй воли вернул захваченного в плен несостоявшегося полководца. Но воспользоваться политическими плодами такого дара небес не преминул. В итоге он очень удачно женил своего младшего сына на княжне Кларисе, обеспечив своим потомкам совершенно законное право на Туранский престол. А вся мировая общественность потешалась над Окменским королевством, правитель которого, извиняюсь, просрал и практически выигранное сражение, и материальную выгоду. Но до чего же причудливо плетет судьба свои кружева, все три правящие династии на протяжении веков разбавляли кровь друг друга. Символично, правда?!
– И к чему ты сейчас мне это рассказала? – осторожно поинтересовался Трилон.
– А к тому, что один неосмотрительный поступок может круто повернуть и чью-то судьбу, и всю мировую историю. Ложное чувство вины и настоящая любовь – малосочетаемые субстанции. Надо выбрать что-то одно. И лучше, конечно, второе, – вкрадчиво подсказала драконесса.
– Ну, допустим, мой выбор может однозначно повлиять на мою судьбу, но причем здесь мировая история? – устало спросил лорд.
– Логику включи, умник! Король Винсент больше не сможет иметь детей, это естественный откат от разрушенного «Заклятья единства жизней». Принцесса Стелла – его единственная наследница. Если она не проснется, не выйдет замуж и не произведет на свет приемника власти, кто сядет на Растанский престол? Хочешь спровоцировать международный конфликт? – ехидно вопросила интриганка.
– Миледи, это нечестно, – эльф судорожно сглотнул.
– Естественно, ты же не оставил мне шанса. Разумные доводы ты не слышишь, – сердито заявила она. – Приходится искать аргументы, которые активируют твое чувство долга.
– Хорошо, положим, я проникся, и буду вести себя осмотрительнее, – покорно вздохнул Трилон. – Вы со Светлейшим убедительно мне доказали, что согласно Пророчеству, именно я должен разбудить принцессу. Правда, не знаю, как. Не подскажешь, Перворожденная?
– О, нет, сам-сам-сам, – усмехнулась драконесса. – И хорошенько помни: если с тобой что-то случится, она останется спать на века. А вот если она проснется, ты, наконец-то, сможешь рассказать ей о своей любви.
– Все время забываю, что ты видишь меня насквозь, – недовольно проворчал эльф.
– Насквозь я вижу только Стеллин саркофаг, – насмешливо уточнила Карина. – Но, ты прав, твои мысли не составляют для меня секрета.
– Даже если чудо произойдет, и я признаюсь ей, она отвергнет меня, – глухо произнес лорд. – Я недостоин ее.
– А вот это пусть решает она сама, – многозначительно сказала королева. – Ты же знаешь, как наша девочка не любит, когда решение за нее принимает кто-то другой.
Видимо, на этот раз Лета вслушивалась слишком долго потому, что забытье опустилось внезапно, и конец разговора остался для нее тайной.
Звуки возвращались постепенно, будто разговаривающие подходили ближе.
– Милый, ну, в чем проблема? Почему ты не остался дома? Я же объяснила, что мне надо поговорить со Стеллой, – в голосе Карины укоризна смешивалась с раздражением.
– Любовь моя, что значит «поговорить»? Разговор предполагает диалог, а наша соня при всем желании ответить тебе не может, – попытался урезонить ее Светлейший.
– Ах, вот в чем дело! – догадалась, наконец, драконесса. – Ты вообразил, что я назначила кому-то свидание у Стеллиного саркофага, и поэтому не хочу брать тебя с собой?! Элатриэль, ты меня пугаешь! Это уже попахивает паранойей, – возмутилась она.