Зачем нужны умные люди? Антропология счастья в эпоху перемен

Интернет – это информационная площадка, где все позволено.
Говорим «Интернет» – подразумеваем безграничная свобода.
Интернет стал едва ли не вторым именем свободы, едва ли не синонимом свободы.
При этом не стоит забывать, что Интернет, что бы ни говорили о нем «цифровые люди», – это инструмент продвижения ценностей, а не сами ценности.
Можно ли с помощью Интернета ограничивать «безграничную свободу» «цифровых людей», желающих хотеть и не желающих думать?
Боюсь, у нас нет выбора, если мы действительно хотим воспитывать, корректировать ментальные характеристики новейших поколений.
Интернет как инструмент воспитания и образования: это правильная постановка вопроса.
 
Что мы будем иметь в либеральном образовании?
Как результат – необразованного человека. В лучшем случае напичканного знаниями и навыками (hard и soft skills), но не умеющего различать типы управления информацией: бессознательный и сознательный. Если ориентироваться на права и потребности маленького человека, для которого «законы» и «аксиомы» являются синонимом «репрессий», то результатом гуманитарного, например, образования придется считать его собственное представление о мире. О свободе. Ведь уважающий себя (читай – свободный) либерал всегда видит не то что есть, а то, что хочется видеть. Психика (низшая информационная инстанция) управляет сознанием (высшей информационной инстанцией). Научное мировосприятие либерала – «объективность» минус наука.
Так простейший культ «хотений» (ощущений) чудесным образом переворачивает мир с ног на голову. И к этому примитивному «хочу/не хочу» прикладываются все впечатляющие ресурсы человека: воля, интеллект, желание быть первым, творчество.
И человек становится недостоин сам себя.
Что имеем в сухом остатке?
Человек становится врагом себе, людям и жизни. А если он к тому же сильный человек («останется только один»), он становится сильным, непримиримым, неутомимым врагом. И это прямое следствие либерализма.
Казалось бы, либерал должен уважать религию – по крайней мере, «свою веру». Но нет. Религию, «свод моральных устоев общества», традиционный уклад жизни либерал, естественно, отвергает как пережиток, мешающий мыслить свободно (то есть безответственно).
Казалось бы, свободно = научно. Но только не для либерала. Наука – это законы, гуманитарные науки – это гуманитарные законы, а в науку либералам вход воспрещен по определению. Точнее, наука в либерализме persona non grata.
Что ж, тем хуже для науки. Гуманитарные науки и становятся первой жертвой либерального образования.
Что касается наук прикладных, добывающих эликсир бессмертия, то можно и профинансировать. Почему бы и нет?
Если очень хочется, можно поделить науки на «полезные» и «вредные», на хорошие и плохие. Почему бы и нет?
Отыгрывается либерализм, конечно, на искусстве, которое уже стало даже не зоной свободы, а синонимом либерализма как такового (хотя на самом деле для искусства сегодня актуально быть зоной, свободной от иллюзий либерализма). Говорим искусство – подразумеваем свободное искусство.
Искусство = свободное искусство.
Не свободное, не выступающее против ограничений и правил – значит не искусство.
Хочу считать «черный квадрат» вершиной искусства – кто мне запретит?
Хочу считать забальзамированную в формальдегиде «Акулу» Дэмьена Херста шедевром, затмевающим слабенькую и робкую кисть Рафаэля, – кто мне судья?
Если не существует объективных, не зависящих от хотений субъекта критериев красоты, истины, добра (зла), свободы, то любое мнение – любое! – становится не лучше и не хуже любого другого. На либеральный вызов «я художник, я так вижу» (хочу и вижу) следует либеральный контрвызов «я зритель, я так вижу». Ведь что такое объективные критерии?
Это критерии и законы, ограничивающие мои субъективные хотения! Мою свободу!
Поэтому долой не только «объективные» (самое ненавистное для либерала словечко) критерии; долой саму мысль о любой объективности, ибо объективность = ущербность для либерала.
Конечно, искусство, не связанное ни нравственными, ни научными законами, стремительно скатилось до элементарных перформансов. В каком-то смысле – до наскальной живописи. Отпала необходимость учиться искусству во всяких там академиях живописи, ваяния и зодчества. А зачем? Ты что, квадрат не напишешь без спецобразования? Акулу не замаринуешь? Если сомневаешься в своем таланте, освежи первую заповедь либерализма: кто угодно может считать себя кем угодно. Гением, например.
Для этого надо всего лишь подменить понятие талант понятием креативность. «Акула» как поделка весьма креативна, тут не возразишь.
Если маразм в искусстве становится проявлением либерализма, то это уже больше, чем маразм, – это «наше все», даже несмотря на то, что это конец всему.
 
В чем главный секрет современного искусства?
Он очень прост и незатейлив, как сама правда: нечего сказать – говори красиво или, на худой конец, оригинально. Разведи истину (закон), добро (нравственный закон) – и красоту (беззаконие). Разведи их по разную сторону баррикад. Отлучи форму от содержания. Сделай содержанием форму. Квадрат. Ромб. Формальдегид.
Далее – что угодно. Ибо ты свободный художник (раб формы).
М. Прусту, Дж. Джойсу, Э. Паунду, Набокову и иже с ними такое и не снилось.
А ведь так красиво и оригинально все начиналось.
Чувство меры подвело.
 
Философия?
Какая философия, если либерализм становится неприкасаемой философской ценностью и ведущей категорией? Философия и «хочу» – две вещи несовместные, а если их совмещать, то «хочу» становится содержанием философии.
Где начинается абсолютизация либерализма, там заканчивается философия. Все понятно с философией?
Ладно, раскроем один секрет. Разведи мироощущение и мировоззрение. Объяви первое философией, второе – врагом либерализма. Отлучи форму от содержания. Сделай содержанием форму. Все понятно?
 
Либерализм и политика?
А вот тут не надо путать божий дар с яичницей. Не надо философствовать о политике. Политика стоит на страже ценностей либерального общества, это вам не философия и не образование какое-нибудь. Политика ради свободы должна быть готова на все, в том числе на ограничение и ликвидацию всяческих свобод.
Власть – и либерализм: вы что, смеяться вздумали над властью? Вам что, сила уже не авторитет?
Самовыражайтесь в искусстве, даже в философии, превратив ее в искусство отрицать философию, а силу власти оставьте в покое.
Власть должна защищать либерализм. Это объективная данность.
Скажете, неувязочка получается?