Игры двойников
Я снова запустил миражную запись. В глубине леса зашлепали чьи-то шаги, на поляну вылетела стайка мелких окулумов, а за ними выбежали человек десять худых, смуглокожих каутильцев без рубашек, но в штанах от каутильских военных комбинезонов. Они бежали ровно и легко, как бегают люди, привычные к нагрузкам. Каутильцы, бегающие при витанском притяжении? Даже сегодняшние бойцы Радхавана, уже успевшие привыкнуть к Вите, так легко не двигались. Земной военный отряд? Но почему тогда бойцы внешне похожи на каутильцев? Или это биополевики со Стики, привычные к увеличенному притяжению? Мираж мигнул, потемнел, и запись кончилась.
Звезды великие! Значит, неизвестные отряды и таинственный аппарат действительно существуют, и отряды не только в форме ССП, как говорил Радхаван, но и в каутильской! Я перекинул мираж Нины в память чипа. Куда бы теперь деть микрокомп, чтобы не попал в случайные руки? А вот, лючок в полу для доступа к электропроводке! Открыв лючок, я засунул розовый блестящий микрокомп поглубже под кабели и захлопнул его. Конечно, о записи и микрокомпе я немедленно сообщу следователю военной прокуратуры Калюшенко, но всем остальным о них пока знать не надо.
Так, а теперь я должен подумать сам. Ночью одиннадцатого Чандра был еще жив и пытался спрятать от неизвестных преследователей свой аппарат. В космосе, в середине дня двенадцатого апреля никакого оборудования у него при себе не было, тринадцатого Нина ничего об аппарате не сказала, а Радхаван до сих пор ищет его. Но нашли преследователи аппарат или нет? Возможно, нет, потому что, по словам Радхавана, неизвестные отряды до сих пор бродят вокруг базы каутильской экспедиции. А если аппарат по-прежнему спрятан где-то в лесу? По-хорошему, я должен был найти его, тогда многое бы стало понятно. От колодца до колодца на Вите не больше пятидесяти километров, а на расстоянии трех, а то и двух километров начнет работать двигатель экзоскелета, и можно обернуться за день. Но когда это у меня был свободный день на удовлетворение собственного любопытства?
20Я направился к двери, но тут же остановился. Что это с ней? Дверь комнаты подрагивала, как будто кто-то дергал ее снаружи.
– Эй, Хальс, ты что здесь делаешь? Я тебе что приказал? – загремел звучный голос Гонты. Это еще что такое? Я не делал секрета из своих изысканий, но мне он ничего не приказывал, да я и не послушался бы.
– А ты из штанов не выпрыгивай, Фред! Сказано – запереть комнату убитой, чтобы кто попало не ходил, а тут и так заперто, – ответил голос моего отца. Так это он ломится в дверь? А «кто попало» – это, должно быть, я, Борский или десантники.
– Когда это тебе сказано? Дверь – не твое дело! Твое – за Гудком присматривать! – проговорил Гонта, понизив голос. Звезды великие! Зачем отец должен за мной присматривать? Кто приставил его шпионить за мной – Гонта или Балиани? Они кем меня считают? Думают, я работать не умею?
– Что ты несешь, Фред? – зарычал отец. – Я не сыщик и не шут гороховый, а офицер Космофлота! Вы с сопляком моим под начальство наперегонки стелетесь, а я перед вами обоими семенить должен?
Я стелюсь под начальство? И Гонта, герой войны, отчаянный пилот? Нет, отец ничего не понимает в людях.
– Ты как с командиром разговариваешь, Хальс? – проговорил Гонта. – Ты что, думаешь, если в охране, так никто тебе морду не набьет?
– А ты, Фред, если такой начальник, лучше посмотри, что твой недомерок Мануэла в станции делает! Я в пультовую зашел, а он сидит, дугу напялил на свой горшок с ушами и пальцем в сенсоры тычет! Я ему – ты что, сопляк, делаешь, а он – умолчания меняю! Как будто что понимает!
Мануэла меняет умолчания? А одно из умолчаний – прием приказов моего чипа в первую очередь! И Мануэла пытается это отменить? У пульта есть защита от дурака, но если дурак пришел с программой взлома, автоматика энергостанции пропала! Он все настройки испортит на пульте! У Мануэлы по программированию в школе выше двадцати процентов никогда не было, не то, что мои девяносто пять!
–Я его хотел из-за пульта выкинуть, а он говорит, гнусь паршивая…– мой родитель издал невнятный звук и умолк. Тяжелый топот космофлотовских ботинок по полу, грохот падения тела в экзоскелете, шорох и стук по стенам.
– Вставай, Хальс, – приказал Гонта. – И заткнись.
Я выпустил нанопыль в щель под дверью и увидел в мираже локатора, как отец, рыча, вскочил на ноги. Лицо его было разбито, вокруг левого глаза краснел будущий синяк, уши горели. Да что это Гонта придумал – бить пожилого подчиненного, который к тому же не имел права дать сдачи! А я чего жду?
– А ну, прекратить! Что здесь происходит? – заорал я, решительно распахивая дверь и выхватывая поставленный на микроволну лучевик. Оба уставились на меня, как будто увидели ожившую Нину Робертс. – Командир Гонта, капитан Хальс, что здесь происходит?
– Не лезь не в свое дело, сопля зеленая… – прорычал отец, бросаясь с кулаками на Гонту. Да что это такое? И Гонта хорош, устроил мордобой! Я вклинился между ними и вытолкал отца в двери столовой. Дверь захлопнулась, и я услышал его удаляющийся топот.
– Да ты что волнуешься, Антон? Показалось ему что-то, вот и полез в драку, а так все в порядке. – проговорил Гонта преувеличенно серьезно, будто разговаривал с малышом-первоклассником. – С Мануэлой я сам разберусь, куда он там полез, потом все настройки проверю, а ты не дергайся. Твое дело – технология, откачки-переброски, а безопасность доверь профессионалам!
Улыбаясь, Гонта весело похлопал меня по плечу и ушел. За кого они все меня принимают? Я не мальчишка, чтобы со мной так разговаривали! Стоп. Что я кипячусь? Нечего выяснять отношения по пустякам, отца не изменить, а Гонта никогда мне ничего плохого не делал. Сейчас надо скорее разобраться с Мануэлой, пока он не угробил пульт! Это уже не школьное хулиганство, а саботаж производственного процесса, как сказал бы Балиани! Я запер дверь Нины собственными паролями и помчался к энергостанции.
Мануэла действительно сидел за пультом, а перед ним плыли цифры в большом голубом мираже. Натянув биоволновую дугу и наморщив лоб, Мануэла старательно что-то диктовал, шевеля губами. Я дал приказ чипу, и пульт мгновенно отключился. Сигналы биоволновой дуги сообщили мне, что она отключена тоже. Пульт слушался моих мысленных команд с полуслова. Так он что – не успел? Или это папашины шуточки?
– Мануэла, встать! Пошел отсюда! – рявкнул я. Он дернулся, но уходить не собирался. Мираж над пультом остановился. Я вгляделся в колонки цифр. Так, модульная программа взлома, последний писк хакерской моды на Земле, соединенная с заводской программой запуска пульта. Мануэле такого за десять лет не написать. Кто-то ему помог, и это не мой отец, он никогда не программировал.
– А ты чего кричишь, Гудок? Начальник стал большой? – нервно хихикнул Мануэла. Я тряхнул его за ворот комбинезона.
– Кто тебе сюда разрешил влезть?
Мануэла завертелся, одновременно пытаясь меня лягнуть.
– А я что? Девка из десанта сказала по этой программе сделать, я и делаю!