Игры двойников
Стоп! Почему я должен взрывать энергостанцию и избавляться от Славки? Я зажмурился и потряс головой. Опять проклятое внушение! И как оно подделывается под обычный ход моих мыслей – я только через несколько секунд понимаю, что это не мои мысли! Ну нет, если кто-то хочет от меня, чтобы я взрывал энергостанцию, я этого определенно делать не буду. Обойдетесь, господа рейдеры или кто вы там на самом деле! Обойдетесь!
36В зарослях перьев, среди раздавленных мозговиков, в которые упал Василь Симаков, кто-то шумно завозился, и зачавкал. Славка насторожилась, а у меня по спине прошел такой зуд, какого давно не бывало. Кто там ворочается? Славка бросилась в заросли, перехватив свое оружие, как дубинку.
– Уйдите, гады! Пошел отсюда, скотина! – услышал я ее крик, сменившийся глухими ударами и шлепками.
Я прыгнул через камни и полиморфов, разбрызгивая мозговиков. Стволы перьев дрожали и трещали от ударов, осыпая полиморфов и мозговиков дождем обломков. В облаке гнилой трухи били хвостами, скрутившись в тугие петли, два гладенца, дерущихся за какие-то клочья. Они ворочались и возились в грязи, а вокруг бегала, исступленно колотя прикладом базуки по коричневым спинам, дрожащая от омерзения Славка. Я схватил камень из завала, прыгнул на спину распрямившегося гладенца и ударил его тяжелым камнем по голове. Он отпрянул в сторону, мотая безглазой мерцающей башкой. Из пасти свисал обрывок экзоскелета.
– Вот тебе, гад! Вот тебе за Василя!– отчаянно заорала Славка, стреляя из «Амфибии» в разинутую присоску, но чудовище этим было не остановить. Гладенец теснил Славку к глубокой ложбине с грязной трухой, она прыгнула в эту грязь, но отбиваться стало почти невозможно. Второй гладенец, более светлый, будто недавно переродившийся, свернулся в спираль, забил хвостом и снова бросился на противника. Хвост застучал, поднимая тучи трухи, и среди гнилых перьев блеснуло широкое дуло. Базука Василя, упавшая рядом с ним!
– Славка, заходи слева! – крикнул я. Славка бросилась к темному гладенцу, светлый кинулся за ней, а я, увертываясь от ударов его хвоста, подхватил грязную, побитую базуку. Отскочив, я проверил заряды – ура, еще целых три! Огонь! Темный гладенец исчез в огне, а я едва не упал от отдачи. Светлый его собрат, будто подстегнутый выстрелом, бросился к Славке, раскрыв присоску и не обращая внимания на удары приклада. Еще огонь! Я выпустил заряд в хвост, гладенец свернулся петлей, а Славка, наконец, выскочила из ямы.
– Отходи! – крикнул я. Она прыгнула в огромный мозговик, разбрызгав его сок, и я пустил тирококс в голову гада, не успев даже упасть. Гладенец больше не существовал, но патронов у нас тоже не осталось.
А где Василь? Я присмотрелся, и все понял. Клочья «Центуриона» смешались человеческими костями и обрывками обожженной шкуры гладенца. Все то же, что я уже видел на поляне возле старого каутильского модуля! Звезды великие, опять!
Славка согнулась за мозговиком, зажимая рот руками. Мне захотелось сделать то же самое, но я сдерживался из последних сил. И вообще, нечего задерживаться, надо спешить на станцию – вон какая ровная тропа впереди! И полиморфы попрятались, и мозговики расползлись, весь лес готов помочь мне выполнить предназначенное! Пусть Славка хоронит, это ее десантник, а у меня своя цель и свое предназначение!
Внушение опять делало свое дело, но у меня было дело свое. Славка показалась из-за мозговика, пошатываясь и размазывая грязь по лицу. Воительницу, сражающуюся прикладом с чудовищем, было не узнать, но я, должно быть, выглядел немногим лучше. Меня снова трясло, а руки, несмотря на грязь, светились не хуже пары фламбойянов.
– Ты жив? А Василь… Ой, нет! – она снова нырнула за горб мозговика, но тут же разогнулась. – Вот что, Гудок! Давай мы похороним его прямо здесь, потом не до того будет, а гладенцы все сожрут! А те, которые на тропинке, они кто? И зачем они за тобой охотились?
– Один – Роди Ольсен, другого не знаю, но оба рейдеры, – проговорил я, прыгая в ложбину с трухой, чтобы не продолжать объяснения. Славка молча прыгнула за мной. Грязь полетела в разные стороны из-под моих светящихся рук и приклада Славкиной базуки. Могила получилась небольшая, но и от Василя оставалось немного. Мы засыпали это немногое трухой и завалили камнями, принесенными из завала. Роди Ольсена и его приятеля-рейдера мы не хоронили, и не потому, что не хотели, а потому, что на тропе уже не осталось ничего, кроме кучи камней, разводов слизи да обрывков пленки от шлема. Кажется, пока мы со Славкой воевали с гладенцами в зарослях, их соплеменники делали на тропе все, что хотели. Впрочем, между камнями на краю тропы среди слизистой грязи обнаружился почти полностью заряженный каутильский лучевик. Я проверил его, дав короткий луч, и повесил на пояс рядом с ножом, который дал мне Подгорецкий. Славка охнула, глядя на меня круглыми от удивления глазами.
– Как это он у тебя заработал, тут же близко колодец? Гудок, это что, особый какой-то лучевик, изолированный, точно? Каутильский? Отличная вещь!
Заметила! Как же я не сообразил! На секунду мне захотелось объяснить ей все, как есть, но я прикусил язык и только кивнул, продолжая делать вид, что проверяю оружие, и надеясь, что свечусь не слишком ярко. Мой чип немедленно отозвался на команды проверки и дал все данные лучевика – по счастью, мираж он не поднял, и на том спасибо.
– Ну да, ты же инженер, – заключила Славка. – У тебя такие вещи всегда лучше всех получались.
Что-то получалось у меня лучше всех? Сказала бы она мне это десять лет назад, вот я бы обрадовался! А может, и тогда не поверил бы, слишком это невероятно! Впрочем, сейчас все, что происходило со мной, было невероятно, и с этим надо было жить. Но ведь недолго, еще совсем недолго! Я должен был идти, торопиться, бежать со всех ног к энергостанции! Меня ждало мое предназначение! Меня ждал колодец! Внушение снова и снова подкидывало мне мысли о взрывах, высоком предназначении и исполнении главного желания моей жизни. Мне хватало предназначений и судьбы, предсказанной созвездиями еще в детстве, я не собирался снова слушать глупости, но спешил, потому что так решил я сам.
Впрочем, внушению мои рассуждения были безразличны, главное – результат. Полиморфы ложились мне под ноги, как плиты взлетной площадки, а перед Славкой подпрыгивали, будто кто-то их подталкивал из глубины. Мозговики резво подъедали обломки перьев и отползали с пути, нахально толкая в бока Славку, а гладенцы то и дело высовывались из-за стволов перьев, будто собирались налететь на нее.
– Слушай, Гудок, а это что за экзоскелет у тебя, ты же в обычном «Берсерке» уходил, это точно! – спросила Славка у меня за спиной. Ну вот, еще и это! А чего я хотел, если она уже полчаса глядит на мой поддельный двигатель? Я не успел ответить, а дальше вопросы пошли еще хуже.
– А куда Брачич делся? Он ведь с тобой был, точно! А долонан, этот Сигемон? Ты рассказывай все до конца, чтобы я тоже знала, в бою не до того будет! – продолжала она без передышки.
Как рассказать ей, как объяснить, что они погибли, а я жив? А если она увидит их двойников? Брачич еще недавно продолжал жизнь в виде двойника-рейдера, а двойник Сигемона мог появиться уже сейчас. Он же пропал, и не факт, что больше не появится в новом образе! Может, рассказать ей все, как было? Но останется ли Славка на моей стороне, если узнает, кем я стал? Нет, сейчас лучше не рисковать! И срочно успокоиться, чтобы не светиться! Она же помешает исполнению моего предназначения! Если не даст войти в станцию? Я снова почти бежал, стремясь к неизвестно кем поставленной цели. Я ей скажу правду, конечно, но не всю правду!