Игра в ненависть
– К кому?
– К Савве.
– Кажется, он уезжал сегодня… – Нахмурилась она, пытаясь воскресить в памяти воспоминания о недавних наблюдениях.
– Знаю. – Я повторила свой прием с улыбкой. – У меня ключи. – Потрясла в воздухе связкой. – Я – его невеста.
– А вчера у него была другая… невеста. – Сочувственно произнесла женщина.
– Сегодня все изменилось. – Гордо расправив плечи, я шагнула в лифт.
– Ох, молодежь…
И облегченно выдохнула, когда дверцы сомкнулись, скрыв от меня ее изумленное лицо.
В лофте все еще стоял запах парфюма Алекса. Я подняла с пола небрежно брошенную рубашку и поднесла к носу – аромат с нее был еще ярче. Тот, кого я жаждала и ненавидела одинаково сильно, как будто стоял рядом и обнимал меня за плечи.
– Надеюсь, ты оценишь все, что я делаю для тебя. – Произнесла я, зарываясь лицом в ткань.
«Конечно же, нет», – подсказал мне внутренний голос.
Алекс был и останется безнадежен.
И тут же словно в подтверждение моих мыслей его холостяцкий лофт подкинул мне новое тому доказательство: из-под дивана торчало кружево женских трусиков. Я подошла ближе и брезгливо поддела его носком туфли.
– Красные стринги. Какой же развратной шлюшкой нужно быть, чтобы носить такие? Да на носовом платке моего деда больше ткани! Фу! И как же ты ушла отсюда? Без трусов?
Поморщившись, я подхватила двумя пальцами белье и швырнула в ведро на кухне. На самом же деле, мне хотелось их сжечь. Это доставило бы мне куда больше удовольствия, чем просто погребение в мусорном ведре.
В этот момент телефон Алекса завибрировал.
Я уставилась на экран.
Какая-то «Блондинка Валя с кинофестиваля» прислала ему сообщение, которое мне было недоступно. Мобильник с системой распознавания лица просто скрыл от меня его содержание.
– Шла б ты, Валя…
Пытаться разблокировать аппарат было бесполезно, и я просто беззвучно зарычала.
– Надо было тебя между ног бить, а не по башке! – Бросила с досады, отправляясь на поиски паспорта и всего остального.
Благо, все нужные документы оказались в ящике комода.
Покидая лофт Алекса, я уже сомневалась в том, хочу ли навещать его в больнице. По правде говоря, этот мужчина не был достоин ни меня, ни той заботы, которую я ему оказывала.
Но по возвращении в больницу меня ждал сюрприз.
– Хорошо же приложился твой парень, – принимая документы, сказала медсестра приемного покоя, – не может вспомнить, как это произошло.
– Правда? – Удивилась я.
– Не может даже вспомнить, кто он сам. – Пожала плечами женщина. – К нему пригласили невропатолога, психиатра и нейрохирурга, вот – беседуют, обсуждают проведенные исследования. Думаю, с вами тоже захотят поговорить, так что ожидайте пока в коридоре.
– Что значит «не может вспомнить, кто он сам»?
Она устало выдохнула и уставилась на меня.
– То и значит. Ни имя, ни фамилию вспомнить не может. Ни сказать, кем работает. Доктор Громов подозревает ретроградную амнезию.
– Амнезию?
– Это не редкость при травмах головы, но явление временное.
– То есть… он не помнит, кто он?
– Угу.
– Совсем?
– Совсем.
– И надолго?
– Бывает по-разному. – Она вернулась к заполнению медицинских форм. – Да не переживайте вы раньше времени. Специалисты у нас хорошие работают. Сейчас разберутся, что к чему, и все вам объяснят.
Глава 12
– И как много он не помнит? – Осторожно поинтересовалась я.
Доктор закрыл дверь кабинета и сел за свой стол.
– Александр сейчас дезориентирован и совершенно растерян, что неудивительно в его состоянии. Физические функции в норме, но что касается памяти – судя по всему, на данный момент она полностью блокирована. Ваш жених забыл все, что было до черепно-мозговой травмы. Свое имя, род занятий, важные события из жизни. Такое бывает, и в большинстве случаев нормализуется с течением времени.
– То есть, память к нему вернется? – Спросила я, опускаясь в кресло.
– С большой долей вероятности. – Доктор сцепил руки в замок. – При должной поддержке со стороны близких и постоянном общении это случится быстрее. Главное, постоянно фокусировать его внимание на вещах и местах, которые он любил, которыми регулярно занимался, которые вызывали у него яркий эмоциональный отклик. Любовь и забота творят чудеса.
– Но ведь он же… не узнает меня, когда увидит? Я правильно понимаю?
– Это самое трудное, но решаемое. Понимаю, что ситуация сейчас кажется вам пугающей, но многие мои пациенты успешно проходят через это. У Александра есть еще родственники?
– Нет. Он сирота.
– Тогда вам придется особенно постараться. Некоторое время мы подержим его под медицинским наблюдением, а затем можно будет забрать его домой. Будете время от времени приезжать в клинику на психотерапию, а также принимать нейропротекторы. Вскоре его нервные связи восстановятся. По крайней мере, мы на это надеемся. Прогноз, в целом, благоприятный.
– Как долго это обычно длится? Ну… потеря памяти.
– По-разному. – Честно ответил доктор. – От пары часов до нескольких месяцев. Иногда даже лет.
– Ого… – поникла я.
– Еще хотел уточнить по поводу характера травмы. Вы сообщили, что Александр ударился сам, и мы не стали ставить в известность правоохранительные органы. Если следует это сделать…
– Это все алкоголь. – Краснея, выпалила я. – У них давние и не совсем простые отношения. Он обещал мне, что больше ни-ни, но…
– Вы обращались к наркологу?
– Что вы, Александр ведь известный человек… – Я покачала головой. – Все эти грязные подробности могут разрушить его карьеру. Знаете… наверное, даже хорошо, что он на некоторое время потерял память. Это поможет его организму очиститься и отвлечься.
– Но я должен буду внести это в карту, как отягощающий фактор.
– Но тогда журналисты пронюхают, что мой жених – алкоголик. Хотя, это не совсем так. Он прежде никогда не уходил в запой. Бокальчик виски на ночь – кто этим не грешит?
– Я рад, что вы так заботитесь о нем. – Улыбнулся доктор.
– А я вспомнила, где видела вас раньше. – Поерзав на кресле, заметила я. – На вечеринке у Красавиных. Вы тот самый Павел Владимирович, который обследовал мою подругу Катю Морозову. Лучший друг Вадима.
– Обследовал – громко сказано. Так, дал пару советов. – Кивнул он. – Но вы правы, это я.
– Вадим очень тепло отзывается о вас, а, значит, мой жених в хороших руках.
– Несомненно.
– Когда я смогу повидать его?
Громов посмотрел на часы.
– Как только он проснется, и мы еще раз его осмотрим. Сейчас он под препаратами. Думаю, у вас есть время съездить домой, пообедать, переодеться, а заодно и собрать вещи для больного – стандартный набор: щетка, одежда, тапочки, сменное белье и все такое. Полный перечень предоставит медсестра в приемном.
– Хорошо. – Я встала и протянула ему руку. – Спасибо вам еще раз.
– Не за что. – Пожал он ее.
Я вышла из кабинета и замерла у стены. Сердце билось отчаянно и громко. Тысячи мурашек то поднимались, царапая, к лицу, то опускались ниже, впиваясь ледяными колючками в живот и спину.
Алекс ничего не помнит.
И у него нет близких, на кого можно положиться.
Бедный…
Думаю, он заслужил, чтобы я хорошенечко о нем «позаботилась». А еще он сам виноват.
Это мой шанс.
На ватных ногах я подошла к зеркалу и посмотрела на свое отражение. На моих губах заиграла сатанинская улыбка.
Это. Мой. Шанс.
Глава 13
– Илюшенька, хорошо, что ты уже проснулся, и я рада, что ты беспокоишься о вчерашнем. – Мне пришлось быть с ним честной.
Вообще, говорить начистоту, его звонок был, как нельзя, кстати.
– Я проснулся и первым делом подумал о тебе. Вернее, о твоем приятеле, которого я…
– Отправил в нокаут, да.