Замуж на дальнюю заставу

Найрин испуганно сглотнула и скосила глаза в сторону князя. Ей вдруг стало очень страшно. А откуда она вообще знала, что точно внучка царя? Из маминых рассказов? Но она сочиняла сказки и о наездниках драконов. Может ли эта информация оказаться неправдой?
Затем пришел другой вопрос: а может ли Найрин отказаться проходить проверку? Что ей будет за отказ?
Лоркан, словно прочел ее мысли и хищно улыбнулся правой стороной рта:
— В случае отказа от проверки, ты будешь брошена гнить в тюрьму, за то, что распространяла заведомо ложные сведения. Так что, дитя, смерть или тюрьма?
— Проверка, — выдохнула Найрин и опустила голову. Ее пальцы вцепились в дорогую ткань юбки, а сердце бешено колотилось.
Лоркан махнул рукой и в зал впустили двух жрецов. Они неспешно подошли к княжне, поставив перед ней невысокий столик, а на него водрузили знакомую ритуальную чашу. Один из служителей Пресветлой достал из складок наряда кинжал. Царь поморщился, смотря на приготовления, и отошел обратно к трону, опустившись на него. Найрин показалось, что он сбежал подальше от ритуальных предметов.
— Протяните руку, — тихо сказал один из храмовников. Их голоса всегда были такими — спокойными, обволакивающими. Найрин даже стало проще дышать от этого приятного голоса и она повиновалась. Капля крови с пальца упала в чашу, наполненную кристально чистой водой. Алая вязкая кроха расплылась кляксой, а потом вдруг растворилась без остатка. Жрецы читали напевную молитву, обращаясь к богине. Все присутствующие замерли в ожидании.
С последними словами мелодичного речитатива, камни на кубке сверкнули красным светом. Сердце Найрин замерло в ожидании вердикта, и жрец, наконец, произнес:
— Эта девушка кровная наследница Калана Великого.
Стук в груди княжны возобновился. Она смогла облегченно перевести дух, но взамен прошлым тревогам пришла новая: теперь известно, что она действительно родственница царя, ее не казнят и не упрячут в тюрьму. Но что с ней сделают теперь?
— Мы желаем видеть Оркантра, — обратился к лакеям царь. Они поклонились и поспешили выйти из зала. Жрецы степенно забрали свои ритуальные вещи и тоже удалились.
— Всемилостивейший государь, — шагнул вперед князь Мильнар. Он склонил голову, ознаменовав поклон, и заговорил: — Эта девушка законная и полноправная жена моего старшего сына.
— Что с того? — вскинул бровь Лоркан.
— Я от его имени хотел бы знать, что вы намерены делать с девушкой?
— Мы хотим расторгнуть их брак. Эйнар Фольский преступник против короны, нам не нравится, что он стал мужем нашей племянницы, — спокойно глядя в глаза Мильнара говорил Лоркан. Найрин испуганно распахнула глаза, переводя взгляд с новоявленного дяди на его мать. Царица Ялиона неспешно обмахивалась веером. Она, казалось, была единственной, кто абсолютно не волновался ни о проверке, ни о дальнейшей судьбе девушки.
Князь глянул на опешившего Магнуса, но продолжил все так же сдержанно:
— Мой сын не знал о родословной своей невесты. Их обвенчала Пресветлая в храме. Такой брак не может быть расторгнут на территории царства.
— Как же прекрасно, что мне все равно на веру вашего царства, — прогремел от двери мужской голос. Присутствующие даже не услышали как она распахнулась, пропуская в комнату мужчину. Он уверенным шагом бывалого воина шел к трону, а смотрел при этом лишь на Найрин.
 
    
19. Дар и тайна
Лицо мужчины, покрытое густой темной щетиной и несколькими тонкими шрамами, искажала предвкушающая ухмылка. Он был красив, но не так как Магнус, его красота была исконно мужской — с широкой угловатой челюстью, грубыми симметричными чертами лица, хищным жестким взглядом. “Варвар” — первое, что пришло в голову княжне, когда она увидела этого человека. Найрин отрешенно подумала, что ей везет именно на таких мужчин — больших сильных воинов, абсолютно не похожих ни на ее отца, ни на деверя со свекром. Поравнявшись с девушкой, незнакомец осмотрел ее с головы до ног и спросил, обращаясь к царю:
— Так это она? Мне нравится!
Найрин сглотнула, не зная как вести себя и не в силах оторвать взгляд от глубоких глаз варвара. Он осматривал ее как хищник пойманную добычу, размышляя с какой стороны начать ее есть.
— Меня зовут Оркантр, я Повелитель кхидеев и ты станешь моей женой. — мужчина уверенно протянул руку и коснулся шелковых волос. Найрин в ответ упрямо мотнула головой и отпрянула. Варвар хохотнул: — Хороша. У женщины должен быть нрав, иначе скучно ее приручать.
— Я не стану вам подчиняться! — заявила Найрин. Она отметила краем глаза, что даже Лоркан поглядывал на гостя с тщательно скрываемой опаской. Царица Ялиона и вовсе прикрывала напудренное лицо веером. В перепалку Повелителя и княжны никто не встречал, затаив дыхание.
— Я тебя заставлю, — заявил мужчина. Его забавляла эта маленькая хрупкая девочка с волосами цвета меда в солнечных лучах. Взгляд Повелителя остановился на бархатных губах царевны, и его улыбка стала вовсе плотоядной. Найрин побледнела еще сильнее, внутри нее разгоралась злость на самоуверенного незнакомца, который возомнил себя хозяином положения. На глаза выступили слезы от обиды на собственную слабость и безвыходность ситуации. А мужчина продолжал нагнетать, голос его стал низким и хриплым, он шагнул ближе, склоняя голову:
— Я научу тебя быть кроткой и послушной. Выполнять мои приказы будет для тебя наслаждением, как только станешь моей женой.
— У меня уже есть муж, — сквозь стиснутые зубы зло прошипела Найрин.
— Я могу его убить, — легко выдвинул решение Повелитель, словно предложил просто выпить вина, и княжна онемела, понимая, что этот человек совсем не шутит.
— Всемилостивейший государь, — первым из ступора вышел князь Мильнар. — Прошу вас пересмотреть это решение. В царстве могут начаться волнения, если станет известно, что вы так легко перешагнули через благословение Пресветлой. Фольское княжество точно не поддержит такое отношение.
Оркантр, отстранившись от Найрин, удивленно посмотрел на князя, а потом на Лоркана. Мильнар упрямо не глядел в сторону варвара, но вся его поза выдавала напряжение. Царь стиснул руку в кулак:
— Никто не узнает о том, что Найрин вступала в брак в храме, — произнес он, чеканя слова. — Мы промолчим, а людям не будет смысла копаться в таинствах Пресветлой.
— Я не стану молчать, — твердо произнес Мильнар, обозначая свою позицию, и теперь Найрин действительно прониклась к нему уважением. Но царь чувств своей племянницы не разделял. Он поднял руку, коснувшись виска, словно князь вызывал у него мигрень, и просто сказал:
— Очень жаль. Стража, уведите Мильнара Фольского и бросьте его в тюрьму.
Магнус кинулся было на помощь отцу, но его оттеснили царские стражи, одновременно шагнувшие к князю и выставившие алебарды. Деверь Найрин вскинул руки, и растерянно шагнул назад, неуверенно оглядываясь на царя. Князь, понимая, что шутки кончились, плотно сжал зубы, так что скулы побелели, и позволил взять себя в кольцо.