Цветочек для босса-тирана

Что-то противное, тут же осыпающееся на пол. Пачкающее рубашку, джинсы и зимние сапожки. В нос ударяет запах сырой земли, я и морщусь, в испуге отстраняясь.
Поворачиваюсь и смотрю на горшок, который задела тюбиком и рукой. Он упал на пол и разбился. Несчастный подарок в виде цветка поломался.
И от этого… Слёзы на глазах выступают. Убила! Свой собственный подарок!
— Ходячая катастрофа, — цедит сквозь зубы рядом Райт. Хватает меня за запястье, разворачивает к себе. Сканирует меня взглядом. Осматривает мой внешний вид. Проверяет, всё ли хорошо. — Не плачь. Знаешь, как мне обидно? Единственное, что о тебе напоминает. И этот офис украшает, пока ты со своим сопляком мутишь там.
Это он так о Майке?
— Ты вся в земле, — морщится, осматривая мою грудь и ноги. Извращенец! Только сейчас опускаю взгляд вниз, замечая это безобразие.
Ужас! И правда! Залезло туда, куда не надо!
Снимаю живо куртку, остаюсь в одной блузке. Не решаюсь вытряхивать всю землю здесь. Смотрю с надеждой на Ричарда. Мне же не придётся идти так до общественного туалета?
— Уборная там, — кивает назад. Оборачиваюсь, вижу чуть приоткрытую дверь.
— Пять минут, — прошу его. Сама галопом несусь в скромную уборную. Но она такой не оказывается. Комната просторная, с душевой кабиной. Умывальником и унитазом. Удобно он тут устроился. Хоть живи.
Для зомби-апокалипсиса то, что надо.
Снимаю рубашку, аккуратно вытряхиваю всю землю в мусорное ведро. Вытряхиваю из штанов. Вытираю полотенцем грудь, вычищаю из чашек лифа. Попадалово ещё то.
Пока делаю всё это, судя по голосам, Наталья убирает весь наш беспорядок. Уходит, а я всё продолжаю отмываться. Пахнуть землёй — последнее, чего я хочу. Особенно при Ричарде.
Фу!
Как только я заканчиваю, хочу одеться. Но понимаю, что… Блузка-то грязная вся. И что мне делать?
Осматриваюсь бегло и нервно по сторонам. И полотенца никакого нет. Как он здесь живёт?
Идти к Ричарду? А он что? Пиджак свой даст? Или чего? Да и как при нём так показаться?
Но…
Конечно, стоять посреди комнаты в одном белье очень удобно. Когда за стеной мужчина, который тебе нравится.
Нет, вариант этот не подходит.
Поэтому решаю пойти к Райту. Ну, как «пойти». Выглянуть из-за двери и попросить, чтобы тащил свой пиджак сюда.
Но как только двигаюсь с места, Ричард, будто читая мои мысли, заходит в комнату сам.
Прикрывает за собой аккуратно дверь. Окидывает меня жадным и в то же время удивлённым взглядом.
Ну да, я здесь полуголая стою, а он как к себе домой приходит.
— Это я удачно зашёл… — хрипит. Голос вибрирует, ласкает слух. А меня от него уже развозит. Щёки краснеют, а в груди огонёк разжигается.
Сглатываю, потому что сказано это было так… Интимно, чёрт возьми.
— Выйди, — растерянно прикрываюсь. Но Ричард не слушает. Продолжает стоять на месте, окидывать таким взглядом, от которого волоски на затылке встают дыбом.
Опасным.
Предвкушающим.
Горящим.
Из-за его появления в этой комнате становится тяжело дышать. Особенно, когда он так рядом.
Выдыхаю горячий воздух и надеюсь, что Ричард выйдет. Даст вздохнуть кислород. Но нет. Ричард делает стремительный шаг вперёд. Одну ладонь опускает мне на талию. Обжигает горячим касанием, от которого кожу покалывает.
Вторая рука впивается в волосы. Зарывается в блондинистые локоны. Надавливает на макушку и дёргает к лицу мужчины.
Привстаю инстинктивно на носочках. И чувствую, как тонкие губы неистово, словно ураган, впиваются в мои никак не сопротивляющиеся в ответ уста.
Одна секунда.
И нас накрывает. Как лавина. Как цунами. Безвозвратно. С головой.
    
79. Цветочек
— Ты ведь понимаешь, что никуда теперь от меня не денешься? — произносит в губы, тяжело дыша. Нависает надо мной, целует в уголки губ. Вытягиваюсь на диване в его кабинете и пылаю в медленном огне, сгорая от его умелых ласк.
Что мы только что опять натворили?
Да, мы опять переспали. Не знаю, как так вышло. Он набросился на меня как песчаная буря в пустыне. Заволок в свою клетку, не дал шанса на выживание. Бил наповал, когда касался острым языком моей кожи.
Ричард опять поглотил меня, а я не смогла сопротивляться. Слабохарактерная, не умеющая сказать «нет». Но когда он так рядом… Мой разум выключается.
Я думала, расставшись на долгое время, мы всё поймём. Но нет. Сделали только хуже.
— Ричард, давай не будем? — прошу его. Не хочу портить такой момент. Последний день, когда мы вместе. Я прилетела всего на пять дней, и завтрашний — последний.
Хотела отпраздновать Новый Год с семьёй, но в итоге… Лежу сейчас на диване, смотрю на мужчину и хочу умереть.
— Цветочек, — выдыхает. — Я теперь не спрашиваю, а говорю прямо. Ты никуда от меня не денешься. И этот новый год проведёшь со мной. Как говорится, с кем встретишь, с тем и…
Да только так не получится.
Прикрываю глаза и лишь киваю. Побуду впервые эгоисткой, но Ричарда не отпущу. Не хочу этого делать. Эти счастливые часы с ним пытаюсь растянуть сильнее. Нам обоим всё равно, что происходит за дверьми этого кабинета.
Мы проводим в такой позе около десяти минут, пока Ричард не встаёт с маленького диванчика, от которого ломит всё тело.
Или это от него? Не знаю… Но ощущения… Приятные. Это второй самый прекрасный вечер, что у меня когда-либо был.
И он продолжается.
Райт заказывает еду из ресторана прямо в офис. До Нового Года два часа, везде завалы, но ему всё равно доставляют то, что он желает. Где-то достаёт бутылку шампанского. Кидает мне свою рубашку, в которую и облачаюсь.
Смотрю за ним, обнажённым, в одних штанах, пока он разгуливает по кабинету. Наблюдаю за каждым его шагом. Улавливаю любое мимолётное движение.
И цепляюсь взглядом за синяк на рёбрах. Заметила его давно, но… Не рискнула портить момент.
— Иди сюда, — я забыла, что мы так его и не помазали. Занялись другим делом, совершенно отличным от помощи.
— Ты решила поиграть в медсестру? — усмехается, явно заигрывая со мной. Улыбаюсь ему в ответ, находя где-то тюбик с мазью. Мы забыли о нём, честно.
Роняю колпачок, наклоняюсь и поднимаю его с пола.
— Мне нравятся твои ролевые игры.
— Дурак, — бурчу под нос и, когда поднимаю взгляд обратно, сталкиваюсь с идеально выгравированным торсом. Как рисунок. Ненастоящий. Неосознанно облизываю влажные губы и выдавливаю мазь на ладошку. Только бы его не видеть.