Последняя пьеса Земли (СИ)
Бармен достал из-под стола бутылку пива, открыл ее открывашкой и поставил перед Денисом.
Бармен был слегка полноват и имел пивной живот. На вид бармену было в районе тридцати пяти. Нос картошкой. Одет бармен в черную водолазку с высоким воротом, джинсы, туфли. На указательном пальце большой перстень. Пальцы толстые, как сардельки. Удивительно, как он умудрялся зажимать ими струны.
— Решил напоследок ударить по пиву? — спросил бармен.
Денис кивнул:
— Типа того, — и сделал глоток.
Бармен открыл себе бутылку пива и положил открывашку на стойку.
— Пей столько влезет. За счет заведения.
— Спасибо. С чего такая щедрость?
— А какой теперь смысл в прибыли?
— Верно. Ты хозяин?
— Есть такое дело. Михаил. Можно просто Миша, — бармен протянул ладонь. Терещенко пожал ее.
— Денис, — представился Терещенко. — Заметил, что у тебя тут не особо людно.
— Ну да, — усмехнулся Миша. — Бар теперь не в тренде, — отпил из бутылки. — Нынче большой спрос на бункера. А мне и здесь хорошо. Делать мне больше нечего, чем остаток жизни просидеть под землей, в хате два на два и давить матрас двухъярусных нар. Это не жизнь, а существование. Я уж лучше в своем баре остатки дней проведу. Тут ведь душевно.
— А где семья?
— Где-то на Урале. Давно с ними не живу. У них там своя жизнь. У меня своя.
— Знакомо. Будешь тут до самого конца?
— А больше не куда идти. В квартире с ума сойду. Я так понял, раз ты здесь, тебе тоже особо некуда спешить?
Денис кивнул и отпил пива.
— Тогда оставайся. Вдвоем веселей. А то чувствую себя алкоголиком в одиночку вискарь хлыстал.
Миша вернулся на сцену, взял гитару и продолжил играть блюз. Терещенко допил бутылку пива, открыл вторую.
Мысленно прогнал последние дни от начала до конца. И понял, что эти дни были самые лучшие в его жизни. Наверное, потому что он сделал впервые в жизни по-настоящему что-то стоящее — спас жизнь своих детей. И, наверное, как отец стал намного лучше. По крайней мере Аленка будет помнить его, как героя.
Топливный генератор закашлялся и заглох. Бар погрузился в темноту. Послышались шаги Миши. Он зажег керосинку, поставил ее на барную стойку и вернулся к гитаре. Продолжил играть блюз.