Любовь не для драконов
Мне-то казалось, что он вообще не способен веселиться. Ан нет. Видно, время от времени предпочитает выпускать эмоции на волю.
Освежиться, так сказать.
– В тебе нет магии, девочка. Да если бы и была. Мне не нужны ученики. От них одна морока, а пользы никакой. Так что нет, Арника. Девственница, конечно, прекрасно подходит для парочки серьёзных ритуалов…
– Почему вы решили, что я девственница? – перебила, потеряв всякий страх.
Но маг не разозлился. Лишь неприятно ухмыльнулся.
– А ты куда более занимательный экземпляр, чем я полагал поначалу. Сильная защита неизвестного свойства, строптивый характер. Что ж, тем лучше, – в пасмурных глазах сверкнула серая сталь, – Я очень многое знаю и вижу. Твоя девственность – самое простое в этом весьма и весьма длинном списке.
Мужчина резко наклонился, ухо и шею опалил жаркий шёпот:
– Я хочу тебя, девочка. А то, чего я хочу, я всегда получаю. Это – закон.
И, развернувшись на каблуках, вышел за дверь, а я без сил упала на кровать. Невидящий взгляд остановился на роскошной золотой лепнине высокого потолка.
Нда-а… Не раз испытанное на практике состояние «быть выжатой как лимон», сегодня вышло на качественно новый, запредельный уровень.
Спасибо Аддису ди Вейру.
__________________________________
* Лоферы – туфли без шнурков
Глава 3Я долго ворочалась и так, и этак…
На тонкой рогожке в чулане «щедрых» Торнсов засыпала в мгновение ока, а тут, вроде как, все удобства, включая взбитую перину, пуховое одеяло и шёлковое постельное бельё, и – здравствуй бессонница!
Не знаю, что тому виной – коварная травка, напряжённый разговор с «чёрным» или и то и другое сразу – но уснуть никак не получалось.
Да ещё мешал свет прикроватного ночника, выключать который было страшновато – в темноте каждый угол начинал кишеть злобными тенями, а мертвенно-бледный лунный луч, льющийся из огромного окна, казался открытым порталом в потусторонние миры…
Я по третьему кругу пересчитывала поблёскивающие на потолке золотые загогулины лепнины, когда незаметно, словно на цыпочках, подкрался сон и высыпал на меня целый ворох ярких картинок: пыльная дорога, лица незнакомых людей, нарядно украшенный город, непроходимая лесная чаща, посёлок со странными обитателями, колея, раскисшая от многодневного ливня… И снова лица, лица, лица…
В какой-то момент не на шутку разогнавшийся калейдоскоп замер, а вместе с ним замерло моё сердце. Потому что из размытого пятна медленно проявился одинокий силуэт мужчины.
Я тотчас же поняла, кто он.
Это был мой будущий муж. Дракон.
Он стоял спиной, но будучи во сне, я не сомневалась, что сумею увидеть его лицо. Прямо сейчас.
И понеслась навстречу.
Бежать пришлось долго. Окружающее пространство поминутно наполнялось то клубящейся тьмой, то зыбким туманом, застилая глаза, мешая видеть и без того далёкий силуэт.
Несколько раз мужчина оказывался совсем близко – протяни руку, и… Но тут же исчезал, чтобы вновь появиться ещё дальше.
Наконец, я вымоталась окончательно и остановилась. По щекам поползли слёзы бессилия – такая сумасшедшая гонка, и никакого толку! И вот тогда, словно почувствовав моё отчаяние, дракон вдруг обернулся.
Но – увы! Я не успела разглядеть его лицо, потому что кто-то начал бесцеремонно трясти мою руку, и сон моментально испарился. Вместе с надеждой увидеть суженого…
– Арника, просыпайтесь! Господин ждёт!
С трудом разлепив тяжёлые веки, воззрилась на незваную гостью: короткие волосы, блестящие изумрудные глаза – около кровати стояла Фрадка. Она держала наготове платье, на этот раз вполне приличное – с наглухо закрытым воротом.
Чепуха какая-то. За окном непроглядная тьма, значит, ещё глубокая ночь.
– Что случилось?
– Господин объяснит, если посчитает нужным, – язвительный тон девушки не предвещал ничего хорошего.
Мы долго шли по коридорам и лестницам, я кое-как переставляла ноги и вовсю клевала носом – видно, действие магической вытяжки сошло на нет, и навалилась вся накопленная за время поездки усталость.
Бесконечный ночной поход по замку завершился изнурительным подъёмом по длинной винтовой лестнице. Тяжёлая кованая дверь была заперта, но после вежливого стука приглашающе распахнулась.
– Я привела её, господин, – поклонилась Фрадка.
В глубине комнаты, освещённой магическими огоньками, маячил Аддис ди Вейр. Я невольно сравнила его силуэт с только что увиденном во сне: тот же широкий разворот плеч, атлетическое телосложение…
Но ведь он не может быть драконом, правда?
Маг знáком отпустил Фрадку, а мне указал на стул, скромно притулившийся возле громоздкого стола из тёмного, почти чёрного дерева. Сам Аддис уселся в роскошное кресло напротив и достал кинжал.
– Руку.
На пустой столешнице откуда-то появилась небольшая серебряная пиала.
– Что вы хотите сделать?
Нет, я, конечно, не дура, догадалась, что сейчас произойдёт. Но потянуть время в неприятной ситуации – святое дело.
– Начнём исследование с самого простого – с твоей крови, – соблаговолил объяснить маг.
Взял мою руку и полоснул остро отточенным лезвием по запястью. Я сжала зубы, чтобы не заорать, но, как ни странно, боли не было… В пиалу тонким ручейком потекла алая кровь.
– Почему вы не сделали это вечером или утром? – спросила я, и для того чтобы смягчить очередное нахальство, добавила, – Господин.
– С чего ты взяла, что можешь задавать вопросы? Всё ещё мечтаешь стать ученицей?
Я молча смотрела в хмурые серые глаза. Не знаю, почему, но после непродолжительных гляделок он вдруг кивнул.
– Хорошо. Давай поиграем в эту игру. Послушная ученица и строгий учитель. Или непослушная?
Я опять промолчала, тем более что подозрительно обильный поток крови никак не останавливался, и в голове появилась неприятная дурнота.
– Магическая активность крови зависит от времени суток. В три часа ночи – самая высокая активность. В три часа дня – активность почти на нуле. Собранная сейчас кровь годится для разных ритуалов: от смертельных проклятий до исцеления тяжёлых недугов.
Он, наконец, отставил в сторону пиалу, наполненную на три четверти, провёл над раной указательным пальцем, и она пропала. Будто ничего и не было. Вытащил из ближайшего шкафа бутылку со стаканом и налил до краёв тёмно-алую жидкость, похожую на кровь больше, чем сама кровь.
Мне совсем поплохело.