Тосканская графиня
Глава 16В тот же день, немного позже, София где-то около часа провела в своей студии с Альдо, делала предварительные наброски для его портрета. Естественно, она взяла с него клятву молчать о том, в чем ему довелось принять участие.
Когда они закончили, София отыскала Карлу и повела ее в сад, где их никто не мог подслушать. Карла вытерла руки о фартук, слегка пригладила волосы и подняла глаза. Небо на удивление так и сияло переливчатой синевой, зато слегка подморозило, хотя София, даже не накинувшая верхней одежды, этого не замечала. Оглядевшись, нет ли кого поблизости, она повела Карлу вглубь сада, в укромный уголок, куда прежде по воскресным утрам, сразу после церковной службы, приходили жители деревни со своими проблемами и просьбами о помощи. Но сейчас все было наоборот. На этот раз в помощи нуждалась сама София.
– Ну вот, – начала София. – Мы ведь с тобой уже много лет знаем друг друга.
Карла согласно кивнула; зубы ее уже начали стучать от холода, да и сама тоже дрожала.
Ощущая странное волнение, София сообщила, что партизанам нужно кое-что перенести в башню и англичанину нужна помощь.
– Помощь? Какая помощь? – сразу встревожившись, спросила Карла.
– Понимаешь, это все надо будет делать ночью, в темноте, а между моим домом и башней живет Мария; я бы не хотела, чтобы она догадалась, в чем дело, ведь придется идти через площадь, прямо мимо ее окна. Не могла бы ты в это время посидеть с ней, выпить винца? В общем, как-то отвлечь ее, а?
Карла удивленно вскинула брови:
– Даже не знаю… ей это покажется очень странным. С тех пор как ее мерзавец-внучек сбежал к фашистам, мы с ней почти не разговариваем. Да и вообще, почему не сделать это через потайной ход?
Теперь настала очередь удивляться Софии.
Карла добродушно улыбнулась и похлопала ее по руке:
– Графиня София, я ведь живу здесь куда дольше, чем вы. И кое-кто из нас об этом давно знает. Мне, например, рассказал еще отец.
– Знаешь, я тоже думала об этом, но тот ход перекрыт. Я проверяла перед тем, как пойти к тебе. Не знаю, сколько понадобится времени, чтобы освободить там проход, а эту штуку позарез нужно перенести нынче же ночью.
– Да? – Карла нахмурилась и сощурила глаза. – А что это за штука такая?
София ответила ей не сразу.
– Только дай слово, что никому не скажешь.
Карла кивнула.
– Это рация.
– Если они обнаружат… – охнула до смерти перепуганная Карла.
– Да знаю я, – перебила ее София, – если они обнаружат, мне конец.
– Хуже. Перед тем как расстрелять, они будут долго пытать, чтобы выбить у вас информацию.
София молча опустила голову.
– Смело, конечно, придумано, – покачала головой Карла. – А если что-то пойдет не так?
София подняла голову и медленно, глубоко вздохнула.
– Я многому научилась от тебя, Карла, много получила от всех вас. Всегда восхищалась вашей стойкости, мужеству, упорству, умению никогда не сдаваться. Пришел мой черед действовать, и я должна это сделать. Этот раненый, Джеймс, – радист британской армии, наш союзник и друг. Он хочет научить Альдо пользоваться рацией.
Нет, на свежем воздухе действительно было слишком холодно, и во время короткой и неловкой паузы Карла, нахмурившись, отчаянно потирала замерзшие руки. А тут еще поднялся ветер, и на небо снова набежали тучки.
– Но почему Альдо? – спросила она.
– Для него это наиболее безопасно.
Карла бросила на нее понимающий взгляд:
– Вы хотите сказать, что ему не надо будет уходить в лес к партизанам?
София кивнула.
– Если только его не призовут в немецкую армию, – добавила она. – А мы не знаем, когда это случится… и случится ли вообще. Пока для нас это, кажется, лучший выход.
Карла встала, но по лицу ее было видно, что София убедила ее, но не до конца.
– Надеюсь, что это так, графиня. Вы же понимаете, я очень переживаю.
– Ох, Карла, конечно понимаю. Я просто ищу наилучший вариант, чтобы Альдо остался дома.
Карла кивнула.
– Итак, ты согласна посидеть с Марией?
– Да, тут никаких проблем не будет. Сделаю. Но вы уверены, что для моего сына это как раз то, что надо?
– Да, думаю, так оно и есть.
Глава 17София открыла шкаф и стала искать какой-нибудь шерстяной свитер потеплее. В это время года в башне всегда очень холодно. Она все пыталась убедить себя в том, что нисколько не боится участвовать в этом деле, но все-таки сунула в маленькую наплечную сумочку свой пистолет. Потом спустилась к черному ходу, и на кухне к ней присоединился Альдо.
– Ну как, молодой человек, вы готовы?
Альдо посмотрел на нее серьезным взглядом.
– Надеюсь, – ответил он.
Джеймс уже поджидал их за дверью, ведущей во двор. Все это время он провел один в пустующем фермерском домике; его отвели туда, снабдив несколькими банками сардин, сморщенным яблоком и буханкой довольно свежего хлеба, испеченного Карлой. Жестом поманив его в коридор, София включила тусклую лампочку и спросила, как ему жилось в новом жилище.
– Там чертовски холодно, – ответил он, потирая ладони.
Она приложила к губам палец.
– Если хотите, я всегда могу вернуть вас в потайной ход, – предложила она, вскинув брови.
София прекрасно знала, что в тайном туннеле у них в особняке вообще нет никаких удобств: голые стены, даже присесть негде, и очень холодно – холоднее, чем в домике.
– Благодарю, но я, пожалуй, останусь там, графиня.
– Зовите меня просто София.
Он казался добрым и порядочным человеком, и она была уверена, что поступает правильно, согласившись ему помогать. Но осторожность никогда не помешает. Когда люди вдруг оказываются совершенно не такими, какими прежде себя преподносили, начинаешь не очень-то доверять своему чутью. Двое таких уже просили убежища в Кастелло, но она отказала им лишь потому, что не могла понять, действительно они беженцы или шпионы. И когда потом они были разоблачены как шпионы и партизаны расстреляли их, она поняла, что, проявив осторожность, оказалась права.
– Что это с вами? – спросил Джеймс, и она удивилась, что он так легко обнаружил ее колебания.
– А вы как считаете? – спросила она несколько резко.
Но тут к ним подошла Максин, закутавшаяся в мужское пальто слишком большого для нее размера. Волосы она собрала сзади в узел.
Через несколько секунд раздался стук в дверь, и София, несмотря на то что этот звук являлся ожидаемым, вздрогнула.