Лорды гор. Любовь и корона
– И что означает это его тайное имя?
– На языке древних айров – «тень Рам на земле». Что такое или кто такой Рам, уже никто не знает.
– Благодарю, – кивнула Летта и дала знак телохранителю удалиться.
* * *
Когда Яррен вышел из гостевых покоев, его уже ждал оруженосец Игинира. Ласх стоял в пяти шагах от Кандара, опершись локтем на прозрачные, как чистейший озерный лед, перила лестницы, и поигрывал нетающим снежком с ловкостью жонглера. Кандар как завороженный смотрел на мелькающий в свете ледяных ламп шарик, и вздрогнул, когда Яррен хлопнул его по плечу:
– Осторожно, друг. Игры ласхов не безобидны.
– Ты точно повернутый, – белозубо рассмеялся северянин. – Это всего лишь снежок.
– Да-да, конечно, – кивнул полукровка. – И сверкает он как по заказу, и мелькает размеренно, как маятник часов, и усыпляет лучше матушкиной колыбельной. Мне учитель показывал такие шутки. Как твое имя, многоликий?
– Льеос, – северянин перестал улыбаться. – Как ты узнал, что я обладаю силой смены ликов? Не все северяне обладают таким умением. И как много наших тайн выдал тебе предатель Рагар?
– Твоему господину понравится, как ты называешь его брата, Льеос.
– Ты не ответил.
– Я на допросе, а ты – имперский дознаватель? Странно, кронпринц почему-то считает тебя своим оруженосцем. Или уже разжаловал?
Льеос заскрежетал зубами и сжал кулаки.
– И еще тебя слишком легко вывести из себя, Льеос, – откровенно насмехался Яррен. – Непозволительная роскошь для оруженосца наследника.
– Да кто ты такой, человечишка! Ашшш…
Горец щелкнул пальцами. Губы ласха внезапно побелели, и он схватился за них, не в силах произнести ни звука. Зато с пальцев ласха роем взметнулись радужные сполохи и… осыпались на пол разноцветным мерцающим ковром, закружившимся в спираль. Северянин выпучил глаза.
Горец криво усмехнулся:
– Тише, тише, девушки отдыхают с дороги, а ты тут шуметь вздумал. Пойдем, Льеос, нельзя заставлять кронпринца ждать. Он ведь тебя за мной отправил? – Яррен подхватил ошеломленного и деморализованного противника под локоть и потянул вверх по лестнице.
– Яррен, – окликнул его Кандар. – Спасибо.
– Не за что, дружище, – широко улыбнулся полукровка и обратил взор на ласха. – Прости, северянин. Ты же должен понимать, что твое воздействие на моего боевого товарища так просто не снять, нужно было тебя обезвредить. Ничего личного. Других свидетелей твоего проигрыша не было, а мы никому не скажем.
Ласх вырвал локоть из его цепких пальцев.
– Ты всегда такой колкий, горец?
– Полугорец, если быть точным, – поправил Яррен со смешком. – Всегда. Разве принц Игинир тебя не предупредил?
– Предупредил. Он сказал – не связываться ни при каких обстоятельствах.
– Умен наследник, не отнимешь. Потому его так не любит император? Или тут что-то другое?
– Ты действительно ждешь, что я отвечу? Считаешь меня дураком?
– Нет. Хотя с твоей стороны было глупо изображать невинную игру в снежки, когда ты навязывал моему другу свою волю. Что ты пытался ему внушить?
– Тебе показалось.
– Конечно, – охотно согласился полукровка. – А ты всерьез решил сменить господина, Льеос?
Северянин замер на полушаге.
– С чего ты взял, что…
– Или, скорее, ты никогда его не менял, – не дал ему опомниться Яррен, – а сразу был приставлен императором к его наследнику в качестве шпиона. Предупреждаю: рук не распускать, у меня дипломатическая неприкосновенность.
Ласх, успевший замахнуться, медленно опустил сжатую в кулак руку.
– Потому ты такой наглый, горец?
– Есть немного, – доверительно сообщил полукровка. – Когда еще доведется от души погулять? Передай императору, что у меня есть к нему особое послание от совета Семерых. Он поймет. Тайно передай. Не хочу лишних вопросов от наследника, придется врать, а я никогда не вру.
– Врешь!
– Есть такой парадокс, так и называется – парадокс лжеца. Подумай на досуге, вру я или нет в том, что никогда не вру, – непостижимый полукровка усмехнулся кончиками губ и остановился у невысокой гладкой двери, едва заметной в такой же гладкой стене перехода. – Нам сюда.
– Ну а это откуда ты знаешь? – почти взмолился Льеос, в этой небольшой пикировке то и дело попадавший из одного тупика в другой. – Ты же здесь первый раз!
– Что, не получилось запутать?
– Я и не думал… – ласх споткнулся, оценив иронично вздернутую бровь гостя. – Ты хотя бы на один вопрос отвечаешь?
– Ты тоже быстро учишься. Можешь не говорить, я уже понял, что у тебя не получилось. Скажи-ка, у кронпринца осталось слишком мало времени для разговора со мной, поэтому ты водишь меня кругами по подземным переходам? И что может нам помешать глухой ночью? Уж не внезапный ли визит самого Хозяина Севера? Император уже совсем близко?
Льеос с суеверным ужасом взглянул на Яррена, убедив того в правильности вывода, и толкнул дверь.
– Его высочество ждет вас, младший лорд Ирдари, – пробормотал оруженосец.
* * *
Яррен вошел в небольшое и очень холодное полутемное помещение без окон и почти без мебели. Поморгал, привыкая к скудному освещению. Источником света был сам кронпринц, полулежавший на софе, вытянув ноги и закрыв глаза.
С его распущенных волос, с длинных пальцев расслабленных рук, и даже с кончиков пушистых как у девушки ресниц стекали сияющие радуги и устремлялись к круглому своду, где втягивались, как водоворот в воронку, в круглую отдушину, служившую когда-то дымоходом.
Завораживающее зрелище.
– Тебе уже донесли о приближении императора? – полюбопытствовал Яррен, усаживаясь в кресло у письменного стола, заваленного бумагами и ледяными шарами с запертыми в них вращающимися галактиками снежинок.
– Не совсем донесли, – усмехнулся кронпринц. – Я слышал твой разговор с Льеосом.
– Значит, ты в курсе, что он слуга двух господ.
– Во дворце все такие, я давно привык, – Игинир сбросил с рук последние змейки сияющих сполохов и открыл глаза. Они походили на черные бездны без единой звездной искры.
– И миришься?
Наследник пожал плечами:
– Лучше хорошо знакомый враг, чем неизвестная тварь, от которой не знаешь, что ожидать. Как будто ты не знаешь такой простой истины.
Яррен осуждающе покачал головой:
– Предпочитаю не держать врагов за спиной и тем более, не доверять им свое оружие. Или ты забыл, что случилось с твоими старшими братьями?
– Не забыл. Двое погибли в бою с темными из-за нерадивости оруженосцев.