Заклинатели, Кейтбург
– Нет, не тороплюсь.
– А мы уж ОЧЕНЬ торопимся, Мария Николаевна.
Учительница на это ничего не ответила.
Возможно, Мария догадывалась, куда именно и для чего они торопятся, но полной информацией не владела. Как, в общем-то, и Оля, которой даже знать не хотелось, куда их может занести на этот раз.
– …Я очень рада видеть вас в новом учебном году… – вещала директриса Наталья Фёдоровна.
Каждый год одно и тоже… Сложно слова хоть местами поменять? Сорока она и есть сорока! – подумала Оливия.
Девушка училась в этой школе со второго класса, и за это время здесь мало что изменилось. Бывали, конечно, умники, из-за которых приходилось закрывать школу на ремонт, но те уже были отчислены. Не все, но многие.
– Оль, Оль! – прямо на ухо Златовой зашипела подруга. – Смотри!
– Куда?
Дезёт ткнула пальцем в направлении 8 «Б».
– Что там? – Оля прижала ладонь ко лбу «козырьком», чтобы солнце не оставляло блики на стёклах очков.
– Да смотри же! – упрямо бросила Алёна.
– Или я слепая, или у тебя глюки. – Оливия сколько не смотрела в сторону параллельного класса, не понимала, о чём говорит Алёна.
Всё нормально: стоят подростки, с виду кажется, что их ведут на казнь.
Ничего необычного!
Но если Дезёт обратила на что-то внимание, значит, это серьёзно.
Алёна вредная, но умная. Не тратит своё время на такую «ерунду», как: часовые разговоры по телефону, гулянки до тёмного вечера, знакомство и общение с парнями, а также всякие кружки. Чудо, а не ребёнок! Отличница с первого класса, порядочная, прилично одетая, со всеми красиво и вежливо общается.
А тут «БАЦ!» и попала в весёлую компанию, где два главных задиры всей школы, одна наглая модница и богачка, за которой никто не следит. Как же плакали учителя, когда она стала пятой в этом змеином клубке! И представьте, как ухмылялись участники этой компашки.
Когда Златова с Дезёт гуляют, они обычно ходят в торговые центры. «Просто пройтись», как говорит Алёна, обычно заканчивается покупкой ненужных Оле платьев и туфель, которые после пылятся к шкафу.
Всё, что подходит Оливии – это джинсы, топик и куртка, что она и носит.
– Вот если б ты не покрасилась и не надела эти дурацкие очки, в платьях смотрелась бы очень мило, – говорила Алёна.
– Щас, ага!
Оля сама не понимала, зачем покрасилась. Вот у подруги светлые волосы чуть ниже плеч и голубые глаза, а у неё… Когда-то длинные каштановые волосы стали рыжими по плечи, и только сине-фиолетовые глаза теперь придают личику диковинность.
Летом, после окончания третьего класса, у старшей сестры Оли начались причуды по поводу внешности, что закончилось покупкой рыжей краски для волос, которая впоследствии стала подарком для младшей, и в последний день лета – на свой день рождения – Оливия покрасилась. А в конце четвёртого класса обстригла волосы и надела очки, которые изначально вовсе не предполагались для улучшения зрения.
Иногда, а, в общем-то, всегда, Оливии казалось, что её сестра Наталья не справляется с ролью мамы. Когда они потеряли родителей, Наташе было четырнадцать. Каким чудом органы опеки доверили ей родительские права – тайна мира. Но, может, тогда Наталья была всё-таки умнее, чем сейчас, и смогла подкупить опеку? Интересное предположение, но она даже не была совершеннолетней. Но если дело не в деньгах, тогда в чём? Златовым от родителей досталось немаленькое наследство: прилично большая сумма денег и особняк, в котором Оливия, сколько себя помнила, ни разу не была.
По словам Натальи, их родители погибли во время пожара, а сёстры чудом сумели спастись. Тела нашли, но похорон Оливия почему-то не помнила и, вообще, мало что запечатлела в памяти из своего недолгого, как казалось девушке, детства. Наташа поначалу уверяла Олю, что это в порядке вещей, мол, детская психика просто не перенесла потери, но… Оливия понимала, что это не так. Она просто забыла! И единственными воспоминаниями детства остались бескрайние поля с лошадьми, корабли с белоснежными парусами и какая-то тётя с тёмными волосами и серьёзными глазами, которая, к удивлению, навевала приятные чувства. И женщина, похожая на ту, но явно добрее. Наташа говорила, что это всё сны и нездоровое воображение Оливии.
– Вот! Видишь?!– Алёна уже не шептала, а кричала на ухо, да так, что стоящие рядом обернулись на них.
– Конкретней, пожалуйста, что я вижу, – попросила Оля.
– Пацан в зелёной рубахе и со светлыми волосами. Новенький?
– Где? А, да, видимо. А что? – Златова заметила в толпе довольно симпатичного, а главное – незнакомого ученика и сразу поняла, что подруга говорит о нём. Чутьё, что ли?
– Вот почему не к нам? – расстроенно пробубнила Алёна.
Оливия вытаращилась на подругу во все глаза. Когда это она пропустила момент, что Дезёт стали волновать парни?
– Мария Николаевна сказала, что к нам тоже кого-то приведут, – влезла в разговор Катя Мукова. – Я у неё вчера спрашивала, что или кого новенького, она и сказала.
– Кого? – поинтересовалась Оля, хотя ей было не особо интересно. Просто, чтобы хоть как-то отвлечься от начала школьной рутины.
– Я-то откуда знаю? – Катя пожала плечами. – Домина сказала, чтоб мы не провоцировали. Что бы это могло значить? – закончила она с гаденькой улыбочкой.
В любом случае Оле стало жаль новенького, который, наверняка, даже не представляет, к кому попадёт.
Торжественная линейка закончилась, и дети с учителями пошли в школу. Ученики складировали цветы на стол Марии Николаевны и расселись по партам. Оливия села с Алёной за второй партой среднего ряда.
– Э-нет! – сказала ученикам классная. – Другие учителя всё равно всех пересадят, так что сразу садитесь правильно. Куницин, ты к Вурлоковой, а Дезёт на место Дани…
И понеслось… Алёна, бурча гневные протесты, села на третью парту первого ряда от окна, ближе к проходу. Проходя, она сочувственно пожала руку Куницину, которому повезло ещё меньше. Сидеть с Вурлоковой – настоящая пытка, ведь полноватая Полина может мёртвого одним своим только видом из—под земли достать, а какая она приставучая!.. А вот сама Алёна села с Никитой Зверевым, спортивным блондином с голубыми глазами, на первый взгляд симпатичным, но все работники школы с нетерпением ждали дня его выпуска. Он с Даней провернул ни один трюк по доведению учителей до психушки. Странно, что они вообще здесь ещё учатся, но по слухам у друзей неплохие связи с верхушкой города.
– Мария Николаевна! – позвала учительницу Оливия, когда все расселись, а она осталась одна. – А я что, одна сидеть буду? Нет, Вы, конечно, не подумайте, что я против, но всё же интересно.
– Нет, к тебе сейчас новенький придёт, – «обнадёжила» учительница.
Лучше бы не спрашивала…