Вереск на камнях
— Значит, так. На ферму работать кто?
Мои мужчины переглянулись. Я ответила за них:
— Вот эти четверо.
— Княгиня, негоже князю работать-то, — пробурчал Бусел. Ратмир грозно рыкнул на него:
— Сам решу!
— Хорошо, — Валя кивнул, заглянул в свой смартфон, подозрительно покосился на меня: — Кто трактор водит, спрашивать бесполезно, я так понял?
Я только руками развела, улыбнувшись. Валя махнул рукой, листнул страницу и объявил:
— Мне нужны пару человек на комбикорм, потом помочь с силосом. Кто с молотком управляется — на починку старого коровника. А, и вот ключ от кузницы, там надо бы всё в рабочее состояние привести.
Он оглядел парней. Бусел почесал в затылке и сказал нерешительно:
— Ну что починить, так я могу. А Мечко со мной, подмогнёт.
— Залазь тогда, — Валя кивнул на кузов. — Доски только поскидайте, это вам на крышу прислал Илья Андреич.
При слове «залазь» Бусел посерел с лица и обернулся за подмогой к Ратмиру. Тот похлопал его по плечу, сказал:
— Не бойся, дядька Бусел, мы ж златоградские, не пальцем деланы!
— А-а-а! — тот поднял руку вверх, бросил её вниз, но не сказал: «Ну и хуй с ним!», как в том фильме, а сказал: — А пошли глянем, каков тот шина-зверь!
Они вчетвером быстро сгрузили доски из кузова, после того, как Валя откинул задний борт, и, помогая друг дружке, забрались внутрь. Вид у моих храбрых златоградцев был не очень уверенный, но я улыбнулась Ратмиру, а он — мне. Прорвутся, и правда что. Путь в две тысячи километров и в десять тысяч лет даром не прошёл.
Ключ был вручен Могуте, и тот повертел его в пальцах:
— Железо нешто чуднóе.
— Валя, вы можете проводить Могуту до кузницы и всё показать? — вежливо спросила я. Парень поднял брови, но кивнул:
— Сделаю. Уж понял, что вы какие-то… чудны́е!
— Спасибо, Валя, — тихо ответила я. — Чудны́е, но добрые. Ой!
— Что? — испугался он.
— Я про еду забыла!
И правда что. Ведь у нас ничего нет! Печь нерабочая! А все голодные, наверное… Вот я курица!
— Так в магазин заедем, купишь.
Если бы всё было так просто…
— Валя, у нас пока денег нет, а в долг — не лучший способ начать нашу жизнь здесь.
Он понял, наморщил лоб, потом достал телефон:
— Петровичу звякну, у него есть лишки, поделится картошкой пока, а там глянем. Рассчитывать можем работников хоть каждый день, без проблем.
* * *
— Спасибо, Валя, это было бы очень удобно.
Когда грузовичок с мужчинами выехал со двора, подпрыгивая на ухабах, я выдохнула и пошла к дому. Забава заканчивала мести пол, а Вранка с Дарой возились, чтобы хоть как-то устроить спальные места. Кровати надо чинить. Всё надо чинить. Я подошла к Голубе, которая перебирала остатки картошки в корзинке. Подняв на меня голову, повариха пожаловалась:
— Что это, знать не знаю, аль гнилая. Что есть — сварю, а там как дальше…
— Давай я посмотрю твою ногу, — предложила. — А это картошка, её надо сварить и почистить.
— Свекла, что ль, какая иноземная?
Я только рукой махнула. Пусть думает, что свекла. Присела рядом, принялась развязывать онучу на ноге поварихи. Приложив руки к голой коже, проверила рентгеном кости. Целы! И то хорошо. Растянула, подвернула. Погладить надо, как я тогда себе сделала, и связки на щиколотке перестанут светиться оранжевым.
Так и поступила. Голуба охала, морщилась, но вскоре перестала, с удовольствием прикрыла глаза на минутку:
— Ох и руки у тебя, княгинюшка ты наша, хороши! Лечат — никаких травок не надо!
— Лучше стало? — спросила. Голуба кивнула. Я встала: — Ну, тогда хозяйничайте. Без меня ничего не трогайте, чего не знаете. А если что — Петровича надо звать.
— Где ж его найти?
— Придёт, Валя сказал.
Я приголубила маленькую Отраду, чмокнула в лобик Волеха и сказала всем:
— Вернусь завтра, пойду заработаю нам на хлеб.
Возвращалась я в дом Лагутина с тяжёлым сердцем. Без меня точно что-то случится, а как помочь моим людям, если я должна сиделкой сидеть рядом с парализованной Олей? Быть может, у неё есть коляска, в которой девочку вывозят погулять? Надо будет проверить.
Но я прекрасно понимала, что с пациенткой будет нелегко. Как с ней разговаривать, если она ничего не хочет слушать и посылает в жопу? Постараться найти с Олей общий язык — моя первостепенная задача. Потом посмотрю её позвоночник. Если спинной мозг не пресечён, а только зажат, я попытаюсь поставить девочку на ноги. Если же всё безнадёжно…
Нет, даже думать об этом не хочу. Всё увижу на месте.
Но на месте я увидела очень интересную картину. В столовой, где обедал Лагутин, бесился маленький мохнатый человечек с кошачьими лапами и длинными когтями на них. На голове у человечка плотно сидела маленькая красная вязаная шапочка с помпоном, а больше одежды на нём не было. Зато всё тело его покрывала густая чёрная шерсть. То ли кошка, то ли собака, то ли обезьянка…
Домовой?
Я стояла в дверях столбом и смотрела, как человечек пинает мебель и пытается сбросить со стола тарелки. У него ничего не получалось. Домовой злился, ругался непонятными мне словами, а потом сел на диванчик, стоявший у стены, и нахохлился, сложив лапки на груди.
Обиженный домовой, который не может даже нашалить!
Я невольно рассмеялась. Лагутин поднял на меня взгляд и спросил удивлённо:
— Тебя смешит то, что я пью воду?
— Нет, извини, это личное, к тебе не относится, — я помотала головой. — Пойду к Оле, посмотрю её спину.
— Хорошо. Я уехал, в доме остаётся Анна Михайловна, она тут всем заведует. Если тебе понадобится что-нибудь, обращайся к ней.
Я заметила в дверях столовой полную женщину, которая смотрела на меня очень подозрительно. Улыбнувшись ей, я кивнула:
— Добрый день. Очень приятно познакомиться, я Диана.
Женщина прищурилась, сделала знак головой — типа, она меня услышала — и ушла обратно в кухню. Лагутин встал, не обращая никакого внимания на домового, который всё ещё дулся на диванчике, и вышел из дома. А я сказала маленькому человечку ободряюще:
— Ты попробуй сделать что-нибудь хорошее, может и получится.
Он поднял на меня взгляд и наморщил лоб, пытаясь угадать — ему я сказала это или нет. Я помогла домовому:
— Я тебя вижу. Поэтому не балуйся, это некрасиво.
Домовой вскочил, растерянно огляделся и шмыгнул за диван. Я покачала головой — испугался всё же — и пошла в комнату Оли.