Песнь Сорокопута. Ренессанс

– Полицию? Давай вызовем полицию? – повторял он снова и снова.
Скэриэл прикусил губу и нахмурил брови: он сильно нервничал – это было видно невооружённым глазом. Готье юркнул вперёд и оказался у изрисованной стены разрушенного здания, Скэриэл последовал за ним и встал за спиной чистокровного. Он оглянулся на меня, кивая в сторону Готье.
Я не знал, что он задумал, но был готов ко всему. Медленно шёл к ним, стараясь не шуметь. В это время Скэриэл за спиной Хитклифа с неподдельной тревогой произнёс:
– Готи, осторожнее. – Он вытянул руку вперёд, на ладони появилась тёмная материя.
Хитклиф пригнулся, прячась, достал телефон из кармана куртки.
– Ты говорил, что тут не ловит связь, но она есть. Сейчас я вызо…
– Осторожнее! – Скэриэл молниеносно ударил сгустком тёмной материи по голове чистокровного. Готье со всей силы приложился о стену. Я не мог поверить своим глазам. Чистокровный вырубился и упал бы, если бы Скэриэл вовремя не подхватил его.
– Джером, – бросил он, удерживая Хитклифа на руках; тот, кажется, ободрал о стену висок, появилась маленькая капля крови, – сюда.
Пригнувшись, я подбежал, боясь, как бы пули нас не задели. Судя по доносившимся звукам, Жак был уже за ближайшим поворотом и к нему присоединились остальные из банды мистера Эна. Они могли в любую минуту нас увидеть.
– Забери его. – Пыхтя, он протянул отрубившегося чистокровного мне.
– Что? Зачем? – Я машинально принял ношу и непонимающе уставился на Скэриэла. Весил Хитклиф прилично, и мне пришлось напрячься, чтобы удержать его на руках.
Рот у Готье приоткрылся, лицо разгладилось, светлые волосы выбились из-под шапки.
– Спаси его, увези отсюда, скажи, что кто-то сзади напал на него или что он оступился, упал и ударился головой. Придумай что-нибудь. – Он толкнул меня, я отступил на шаг, но не собирался его бросать здесь.
– А ты? Уходим вместе. Ты же не спятил, чтобы лезть к ним. – Я запротестовал. – Что ты собрался делать? Давай уйдём. Ещё есть время.
– Быстрее. – Скэриэл словно меня не слышал. – Забери его. Он бы сам не ушёл.
– Скэриэл? – возмутился я. – Нет, давай с нами. У меня машина где-то у дороги.
– Тащи его к машине, а я выйду к Адаму. Я задержу их.
– Они убьют тебя, – прошипел я, продолжая держать на руках Хитклифа.
Скэриэл развернул меня и толкнул ещё раз в сторону.
– Там дорога, – твёрдо проговорил он. – Беги и спасайся скорее. Спаси и его. Это мой приказ.
– Но, Скэриэл…
Послышался свист очередной пули, и со стены соседнего здания посыпалась каменная крошка.
– Это приказ, – повторил он. – Я их отвлеку.
– Они ищут тебя, ты не понимаешь.
– Если мы останемся здесь, они убьют всех троих. Беги. – И он с силой вновь толкнул меня. Я чуть было не навернулся вместе с проклятым Хитклифом.
– Скэриэл, нет.
– Джером, делай, что я говорю.
Я не знал, как быть.
– Они убьют тебя, – взмолился я вновь.
Он вдруг улыбнулся мне, но улыбка вышла натянутой.
– Ну ты чего, всё под контролем, у меня есть план.
Он лгал.
– План?
– Встретимся в нашем Доме, – подмигнул Скэриэл. – Иди, поторопись. Всё хорошо.
Я медленно пошёл в сторону дороги, оглядываясь на него.
Он в последний раз улыбнулся, а потом развернулся и вышел к людям Тони, весело бросив:
– Это я, не стреляйте! – Скэриэл поднял руки. – Вы меня искали? Вот он я.
Я остановился, боясь услышать звуки выстрела.
 
XXXVII
Я нехотя открыл глаза и мигом зажмурился, тихонько заскулив себе под нос. Голову словно сдавили железные тиски. От затхлого запаха сырости и плесени начало мутить, да так, что я чуть было не распрощался со своим завтраком. Но это было только начало. Непередаваемая смесь ароматов обрушилась на меня вместе со шквалом смутных воспоминаний.
Скэриэл успокаивал меня, но я слышал вдалеке, в глубине дворов, устрашающие крики. Выстрелы звучали совсем рядом, самые настоящие, которые не сравнятся с теми, что можно услышать в кино. Они медленно приближались – меня охватили паника и позорное чувство бессилия, граничащее с разъедающим всё тело страхом. Я не мог сделать ни шага – всё тело будто парализовало.
– Готи, ты меня слышишь? – Голос Скэриэла звучал успокаивающе.
Он обещал, что мы скоро вернёмся домой.
А потом… я оказался здесь. Где именно? И где Скэриэл?
В глазах двоилось – пришлось подождать пару минут, прежде чем картинка вновь стала чёткой. Я приподнял голову и застонал от мучительной головной боли. Подо мной был бетонный грязный пол, кое-где – зловонные лужи, в которых отражался слабый свет. Кажется, в одну из таких луж я угодил плечом. Повсюду ползали маленькие насекомые, похоже, мокрицы – я скривился от брезгливости, – одна оказалась в волосах. Я лихорадочно затряс головой, получил новую порцию боли, но всё-таки сумел сбросить эту мерзость. Что-то небольшое пробежало сбоку и скрылось из виду. Крыса? Вздрогнув, я прошептал пересохшими губами:
– Боже.
Всё тело затекло, и от каждого движения его сводило судорогой: должно быть, я долгое время пролежал на боку.
– Очнулся? – спросил кто-то поодаль. И как я его сразу не заметил?
Я хотел протереть глаза, только вот скованными за спиной руками сделать это было затруднительно. Что-то мешало, сдерживало движения. Повернувшись, я попытался заглянуть через плечо – тело прострелило от резких, невыносимых спазмов – и по удару металла о металл понял, что прикован наручниками к трубе. Дотронувшись пальцами до шершавой поверхности, я вслепую обхватил её ладонью – трубы хоть и старые, но прочные.
– Кто здесь? Где я? – тихо спросил я, приподнимаясь. Это удалось с трудом. Кое-как приняв вертикальное положение, спиной опёрся о трубу и увидел впереди Джерома. Он сидел, согнув одну ногу в колене, вторую вытянув, и так же, как и я, опирался спиной о металлическую трубу. Поза его была расслабленной, как будто он отдыхал. Джером облизнул разбитую губу и поморщился. Под глазом красовался огромный синяк.
– Это, конечно, не номер-люкс, но ты располагайся, – насмешливо бросил он. – Неизвестно, сколько нам ещё оставаться в живых.
– Где мы? Что это за место? И…
– Как будто тебе это чем-то поможет… – проворчал Джером и с наигранным весельем спросил: – Как тебе наши апартаменты? Конечно, не то, к чему ты привык в Центральном районе…
– Ты можешь нормально ответить? – с раздражением потребовал я.
– Иди на хрен, Хитклиф, – огрызнулся он.