Суррогатная мать
– А вот и доказательства, – сказал он, протягивая три черно-белых зернистых снимка. – На прошлой неделе Лорен сделали обязательное УЗИ, я специально приготовил каждому по копии. Качество не идеальное, но справа сверху видно личико в профиль.
– Круто! – воскликнула Алекс.
– Как здорово! – вторил ей Адам, уткнувшись в снимок. – Лобик-то фамильный, готов поспорить!
Рут смотрела на них и не могла поверить собственным ушам.
– Я думала, вы прекратили попытки. Как же у вас получилось? В смысле, естественным путем?
Они рассказали, что после недавнего выкидыша у Лорен диагностировали синдром Ашермана: ее матка настолько деформировалась в процессе предыдущей операции, что дальнейшие попытки ЭКО не будут иметь смысла. В клинике им посоветовали остановиться, но они были настолько раздавлены горем, что в итоге врач согласился в последний раз перенести эмбрион. Он сказал, что “закрытие цикла” поможет им смириться с диагнозом, только и всего, вот они и решили никому не говорить. Когда же, несмотря ни на что, Лорен забеременела, ей сказали ждать выкидыша. Каждый день они готовились к потере, но ребенок продолжал развиваться. Недавно в женской консультации подтвердили, что беременность, скорее всего, протекает благополучно.
– Очень странно, – заметила Лорен. – В последние годы мне было так плохо, и вдруг я вновь почувствовала себя человеком. – Она окинула взглядом собравшихся. – Спасибо, что оставались рядом, особенно когда я была на грани или вела себя как полнейшая сука. Спасибо, что всегда поддерживали меня.
Члены семьи Фернивал произносили тосты в честь призрачного образа ребенка, а затем принялись обнимать и поздравлять друг друга, облегченно вздыхая.
– Мамочка, прости, что не сказала тебе, – прошептала Лорен, уткнувшись в плечо Рут. – Мне так не хотелось искушать судьбу.
– Что ты, милая! Я так счастлива! Даже не сомневалась, что у вас все получится, – ответила Рут. От собственной лжи ей стало не по себе.
Адам довольно улыбался.
– Чудесная новость! – Он повернулся к Лорен. – Предлагаю открыть еще одну бутылку, и на этот раз я настаиваю, чтобы ты сделала хотя бы глоточек, пусть даже потом и выплюнешь его.
Лорен торжествующе посмотрела на Дэна, ее лицо сияло от счастья. Левой рукой она обхватила живот, одновременно защищая его и выставляя напоказ. Рут одолели воспоминания о собственной беременности: она физически ощущала, как пульсирует и извивается плоть внутри плоти, и размышляла о том, какая великая сила в этом сокрыта. На долю секунды она даже почувствовала укол зависти.
Алекс поднесла воображаемый микрофон к подбородку Рут и, пародируя манеру типичного американского репортера, спросила:
– Разве это не самый лучший подарок ко дню рождения? Новоиспеченная бабуля, расскажите, что вы сейчас чувствуете?
Рут растерялась: все смотрели на нее и, улыбаясь, ждали ответа. Новость отличная, но почему-то она застигла ее врасплох.
– Полный восторг, Алекс, как я и говорила. Невероятно, самый лучший подарок, это точно.
Лорен сообщила всем, что ребенок должен появиться на свет третьего апреля.
– То есть, когда я вернусь сюда в декабре, ты уже будешь на шестом месяце! – воскликнула Алекс. – Прям-таки мадонна почти с младенцем. Как же здорово, что Рождество в этом году будет по-настоящему рождественским, – сказала она и приобняла Лорен. – Я так за тебя рада!
– А если все сложится, то ровно через год наш первый внук или внучка будет отмечать бабушкин день рождения и ползать по нашему саду, – добавил Адам. – Я позабочусь о том, чтобы газон был в идеальном состоянии.
– Ну все, – в глазах Лорен промелькнул страх. – Давайте не будем об этом. Если я чему-то и научилась за пять лет, так это не радоваться раньше времени. Когда воспринимаешь все как должное – точно быть беде.
Дэн обнял Лорен, желая защитить и успокоить ее.
– Все к столу! – крикнул Адам. Он посмотрел на Рут и улыбнулся. – Готова отмечать?
Все согласились, что обед получился выше всяких похвал: кружочки белого мяса краба с авокадо, курица в лимонном соусе с отварным рисом и зеленым салатом, а на десерт – безе с малиной и взбитыми сливками. Рут была поражена: Адам редко готовит, как же ему это удалось?
– Я тренировался, – признался он. – Коллега по работе дала парочку советов.
– Эмили, как я понимаю? – спросила Рут с самодовольной улыбкой.
Алекс уставилась на мать.
– Та блондинка-стажер, которая, по твоим словам, влюблена в папу? – Она перевела взгляд на Адама. – Ты все еще позволяешь ей виться вокруг тебя?
– Эмили Салливан вот уже несколько лет как полноправно вступила в должность и является ценным кадром моей адвокатской палаты, – ответил Адам. – Мы коллеги, и ничего больше. На прошлой неделе она любезно согласилась помочь мне попрактиковаться в приготовлении этого обеда.
– И где же вы двое практиковались? – ехидно спросила Алекс.
– У нее дома.
– И тебя это устраивает, мам?
– Не говори глупостей. Мы с Эмили знакомы несколько лет: иногда она приходит к нам в гости, а мы вдвоем бывали у нее. В любом случае, она состоит в долгих отношениях со своим молодым человеком.
– Больше нет, – поправил ее Адам. – Они расстались месяц назад, но вряд ли она долго пробудет одна, – добавил он и приобнял Рут. – Мы с твоей мамой женаты уже больше тридцати лет – нас уже ничто не разлучит.
По взгляду Адама Рут поняла, что он ждет от нее подтверждения его слов.
– Ты абсолютно прав, дорогой.
* * *
И в этом она была уверена.
3В ночь после выкидыша Адам работал до четырех часов утра. Он привык к ночному бдению, еще будучи молодым адвокатом по уголовным делам, и ему нравилось иметь дом полностью в своем распоряжении, слушать скрип половиц и гортанные вздохи труб центрального отопления. Налив еще одну чашку кофе, он вышел из кухни и направился по коридору к своему кабинету мимо трех картин, написанных Лорен в колледже. На них были изображены дома, в которых прошло ее детство: слева облицованная гранитом терраса родителей Рут в Корнуолле, в центре увитый лиловыми глициниями кремовый фасад дома в Хаммерсмите, а справа от него – кирпично-каменное семейное гнездышко родителей Адама в Бакингемшире. С документальной точностью она выписала все три здания, а вокруг них приклеила потертые фотографии, открытки, карты и клочки ткани.
Лорен была мечтательным ребенком, тихим и спокойным. Она не интересовалась учебой, зато любила музыку и искусство. Адам был уверен, что у нее талант, и учителя с ним соглашались, но Рут беспокоили ее оценки, поэтому она заставляла дочь посещать внеклассные занятия по математике, естественным наукам и французскому языку, а их Лорен терпеть не могла. Решив поступать в колледж Святого Мартина, где обучали искусству и дизайну, она отлично показала себя на подготовительных курсах и в итоге стала одной из звезд своего выпуска.