Глаз сокола
Куда ни повернись, со всех сторон величавые мужчины и бледные женщины удивительной красоты с темными глазами миндалевидной формы, совсем как у Пирры. Казалось, перед мальчиком не изображения, а живые люди – стоит ему уйти, и они сразу примутся его обсуждать: «Зачем сюда явился этот Чужак?»
В центре Главного двора стоит оливковое дерево в огромном позолоченном горшке, а в северном углу высится гигантский двойной топор из блестящей бронзы. Кто-то водрузил его на пьедестал из фиолетового камня. А рядом зияет черная дыра.
– Это спуск на нижний ярус, – сказала Пирра.
– Тут еще что-то есть? Внизу?
Пирра снова невесело улыбнулась:
– Да, и наверху тоже. – Она указала на выступающую часть западной стены. – На этом балконе стоит моя мать. То есть стояла.
Гилас облизнул губы.
– Для чего нужен такой большой двор?
– Здесь прыгают через быков. Танцуют. Совершают жертвоприношения. Иногда, если мать уезжала по делам, Усерреф катал меня на колеснице… – Тут Пирра помрачнела. – Скорее. Мы почти пришли.
И вот они спешат по очередному коридору. Здесь стены расписаны оленями в натуральную величину. Одному самцу на ухо села муха: кажется, он вот-вот ее сгонит. А вот соня на ячменном колосе. Ее нарисованный хвост обвивает стебель.
Тут Пирра скрылась за углом. Гилас побежал ее догонять – и налетел на быка.
– Пирра, берегись! – прокричал мальчик, хватаясь за топор.
– Не бойся, он не настоящий!
Этот дикий самец даже крупнее того, с которым Гилас столкнулся в предгорьях. Опустив голову, он идет в атаку. На плечах бугрятся мышцы, из пасти торчит широкий язык. Казалось, бык собирался пробить стену, но неизвестное божество превратило его в камень, и он так и застрял посередине.
– А выглядит как живой, – буркнул пристыженный Гилас.
Надо же было так оплошать!
– Когда я была маленькой, думала, что он по ночам оживает, – произнесла Пирра.
«А вдруг?..» – подумал Гилас, осторожно пробираясь мимо быка и стараясь не смотреть в его красные, налитые кровью глаза.
Вот они подошли к полутемной комнате без окон. У входа высились все те же колонны-стражники. В свете факела перед Гиласом предстали великолепные покои: на стенах роспись в виде рыб, скамья из позолоченного дерева на когтистых лапах, алый ковер, расшитый синими ласточками, высокая лампа из лилового мрамора, кедровый сундук, инкрустированный панелями из слоновой кости.
Тут Гилас совсем оробел.
– Здесь живет Богиня?
Пирра фыркнула:
– Скажешь тоже! Это всего лишь моя комната.
Ее комната?! Гилас был потрясен до глубины души. Он всегда знал, что Пирра богатая, но такой роскоши даже вообразить не мог.
– Кинжал вон там, за панелью в стене, – вполголоса сообщила Пирра. – Подержи мой факел, пока я…
Вдруг она осеклась.
– Что такое?
В полумраке он разглядел дыру внизу стены. Рядом с ней на полу лежал тонкий квадрат блестящего белого камня. А рядом валялись посох и козья шкура – и то и другое явно швырнули на пол в спешке.
– Его нет, – ничего не выражающим тоном произнесла Пирра. – Кинжал забрали.
23
– Кинжал взял Усерреф, – прибавила Пирра. – А значит, он жив. Слава Богине!
– Ты уверена, что это был он?
– Больше некому. Только Усерреф знает, где я спрятала кинжал. Смотри, сейчас я тебе докажу. Я завернула кинжал в эту козью шкуру, но египтяне считают коз нечистыми, поэтому Усерреф достал кинжал посохом, чтобы не дотрагиваться до шкуры. Милый Усерреф… – Растерянная и ошеломленная, Пирра опустилась на кровать. – Могла бы догадаться, что он сразу придет сюда. Ничего удивительного, что Усерреф добрался до Дома Богини первым – он ведь знает дорогу.
– Значит, он и впрямь решил, будто ты погибла, – произнес Гилас. – И куда он унес кинжал?
Пирра покачала головой.
– Я велела Усеррефу надежно спрятать кинжал, а потом уничтожить его при первой возможности. Что, если Усерреф скрывается где-то здесь?
– Не может быть. Мы весь Дом Богини обошли.
– Гилас, ты и сотой доли не видел! Кунису громадный. Усерреф мог затаиться где угодно – в одной из мастерских, во внутренних покоях или на нижнем ярусе…
– Вдруг уловка Девкарьо не сработает? Тогда Вороны придут сюда за нами, а отсюда мы даже не увидим, как они к нам подбираются.
Пирра встретилась с Гиласом взглядом.
– Можем пойти туда, где есть окна.
– Отлично. Будем одновременно и за подступами следить, и Усеррефа искать.
А дальше время летело, будто на крыльях. Гилас и Пирра перебегали от одного окна или балкона к другому. На бегу девочка постаралась объяснить ему, где что находится.
– Главный двор посередине. Мои покои на востоке, прямо над ними покои матери. Мастерские на западе. Кладовые на севере, а под ними нижний ярус…
Но Пирра и сама понимала, что только запутала Гиласа.
Никаких следов Воронов они не заметили, но и следов Усеррефа тоже. Один раз Гилас открыл было рот, собираясь позвать египтянина, но Пирра сразу на него зашикала.
– Кто знает, какими способами жрецы защитили Дом Богини, прежде чем уйти? – прошептала она. – Лучше вести себя потише.
Гилас облизнул губы.
– Скоро стемнеет. Давай спрячемся у тебя в комнате, а поиски продолжим, как только рассветет.
Мальчик был прав, и все же Пирру охватила тревога. Они собирались взять кинжал и сразу уйти, но Кунису их не отпускает.
Гилас спросил, есть ли здесь другие входы, кроме ворот. Пирра ответила «да», и он за голову схватился:
– Неужели они тоже открыты?!
Но к счастью, и северные, и южные ворота оказались крепко заперты. Гилас и Пирра вернулись к западным воротам и закрыли их на засов, досадуя, что не сделали этого сразу.
– Интересно, почему они стояли открытые? – произнес Гилас, будто прочитав мысли Пирры.
– Наверное, Усерреф оставил, – ответила Пирра.
Но потом она подумала: что, если ворота уже были приоткрыты, когда Усерреф пришел в Дом Богини? Может быть, Яссассара нарочно приказала их не запирать. Предвидела, что дочь вернется.
Когда они в последний раз вышли на Восточной балкон, уже стемнело. Внизу виднелись деревья и река. Никаких факелов или других признаков, что Вороны здесь, Гилас и Пирра не заметили.
– Может, они просто хорошо спрятались, – вполголоса произнес Гилас.