Вальсингамские девы
– Сэр, послезавтра будут похороны, и я прошу вас прийти проститься с ним, ведь он высоко ценил вас и вашу с ним дружбу, – попросила миссис Моррис, когда немного пришла в себя.
– Безусловно, я буду, миссис Моррис. Ваш супруг был замечательным человеком и искусным доктором, – ответил на это виконт. – Примите мои искренние соболезнования.
Когда вдова Моррис ушла, виконт сел в кресло и глубоко задумался.
«Бедный доктор. Надеюсь, полиция найдет мерзавцев, лишивших его жизни, и повесит их! Но что теперь? Как я смогу привезти в Лондон мисс Кассандру и быть ближе к ней? А что, если я сам удочерю ее? Нужно будет поговорить с ней, подружиться с ней, чтобы она стала доверять мне не меньше, чем мистеру Моррису. Я удочерю ее, вылечу и подберу ей хорошую партию – она достойна лучшей жизни, чем увядание в болезни, чем существование в Вальсингаме» – решил он, однако не желая уведомлять о своих планах друга – графа Дрэймора.
Виконт послал графу записку с горькой вестью об убийстве Морриса и попросил друга отложить поездку еще на день, чтобы иметь возможность присутствовать на похоронах доктора и провести его в последний путь.
Глава 15На похороны мистера Морриса – известного и любимого всеми доктора, пришли многие: его родственники, друзья, пациенты, знакомые, а также виконт Уилворт и граф Дрэймор. Присутствовал и мистер Пилоу – он был чрезвычайно расстроен и опечален смертью своего доброго друга. Миссис Моррис находилась в окружении родственников, но это не останавливало потоки слез, льющиеся из ее глаз, и виконту Уилворту почему-то показалось, что с такой же горечью рыдали сестры Глоуфорд, когда хоронили отца. Виконта объял озноб и неприятное ощущение соприкосновения со смертью, но он оставался на похоронах до самого их завершения.
На следующий день он и граф выехали в поместье Риверсхольд. Погода стояла жаркая и сухая, и в закрытой карете лорда Дрэймора стояла настоящая духота, не располагавшая к долгим беседам, однако графа сильно занимала одна мысль.
– Я хотел спросить тебя, – наконец, сказал лорд Дрэймор после долгой тишины, царящей в карете. – Что ты намерен предпринять сейчас, когда доктор Моррис уже не сможет удочерить безумную девочку?
– Она не безумная, Колин, она – умственно-отсталая, – резко бросил на это виконт, уязвленный пренебрежительным отзывом друга о Кэсси.
– На мой взгляд, это равноценно, – усмехнулся тот.
– Нет, неравноценно, и любой психиатр объяснит тебе почему.
– Остынь, Доминик, и не цепляйся к словам: я сказал это не со злым умыслом.
– Да, извини, кажется, я слишком близко принимаю это к сердцу. Но я утолю твое любопытство: после беседы с миссис Моррис я понял, что должен предпринять в свете сложившихся обстоятельств.
– Что же?
– Я сам удочерю мисс Кассандру Глоуфорд.
Граф не смог сдержать саркастическую улыбку и коротко рассмеялся: слова друга казались ему глупыми и унизительными, настоящим безумием.
– Удочерить? Ты в своем уме, друг мой? – со смехом спросил он.
Виконт смотрел на него без тени улыбки. Насмешливый тон графа задел его за живое.
– Где ты видишь безумие? – резко спросил он.
– Ты – виконт, аристократ, а она – полоумная, нищая, грязная крестьянка! – сердито воскликнул граф, недовольный решительным видом друга.
– Мисс Кассандра – хорошая, добрая девушка. Я искренне желаю помочь ей и окружить эту бедную девушку комфортом, который она заслуживает, – без тени смущения, ледяным тоном сказал на это виконт Уилворт.
– Желаешь помочь ей? Так помогай! Но, чтобы оказать ей помощь, совсем необязательно удочерять ее! – с упреком в голосе сказал граф, желая отговорить виконта от дурной, на его взгляд, затеи.
– Решено, – коротко бросил тот. – Я наполню жизнь Кэсси радостью.
– Но разве не ты утверждал, что лондонским аристократам претит связываться с крестьянками? – насмешливо напомнил ему граф.
– Твои мысли и желания насчет мисс Кристин были полны чего угодно, но только не жалости и ни желания помочь, – холодно ответил на это виконт.
– Доминик, друг мой, очнись! Ты не можешь удочерить ее! Какие пойдут сплетни? Ты – холостой, богатый аристократ, а твоя крестьянка – молоденькая, к тому же, удивительно красивая девушка. Поверь мне, все будут уверены в том, что ты удочерил ее для того, чтобы развлекаться с ней!
– Нет, Колин, так подумают лишь такие аморально-мыслящие люди, как ты! Бог свидетель, как мне противны эти твои речи! – горячо воскликнул виконт.
Граф не был оскорблен словами друга, так как понимал, что сам задел его.
– Хорошо, предположим, сплетен не будет, и высший свет не посчитает тебя развратником, но каковы будут последствия твоего чересчур благородного поступка? Что о тебе скажут при дворе?
– Каким бы дружеским и высоким не было твое желание спасти мою репутацию, я не отступлю. Я удочерю мисс Кассандру и вылечу ее, – твердо сказал виконт, желая поставить в этом неприятном разговоре точку.
– А что скажет твоя будущая супруга? – не унимался его друг. – Тебе тридцать четыре года: тебе пора жениться и родить наследника. Но с такой обузой, как твоя полоумная приемная дочь, за тебя не выйдет ни одна благоразумно мыслящая девица!
– Об этом не беспокойся: у меня уже есть на примете чудная девушка – мисс Рошвильд: она не богата, но умна и мила.
– Дочь старика Рошвильда? Да он тебя к ней не подпустит, когда узнает, что за ярмо будет висеть на шее его дочери, если ей не хватит ума отказать тебе!
– Усмири, наконец, свой пыл! Почему я должен оправдываться перед тобой? Это мое решение, и мисс Кассандра будет моей обузой, а ты беспокоишься так, словно я навязываю ее тебе! – рассердился виконт.
– Я не пытаюсь унизить тебя и не читаю тебе проповеди! Я всего лишь желаю отрезвить твой разум и удержать тебя от роковой для твоей карьеры и для твоего имени ошибки, – резко ответил на это граф. – Ты совершишь огромную глупость, если удочеришь эту девицу.
– А я уверен в обратном, – холодно бросил виконт Уилворт.
– Надеюсь, старшая Глоуфорд ни за что не согласится на твое неуместное, никому не нужное предложение, – напоследок, сказал лорд Дрэймор.
Виконт ничего не ответил и лишь усмехнулся.
Оставшийся до Риверсхольда путь друзья ехали молча и даже не смотрели друг на друга. Граф Дрэймор не понимал, чем его друга так зацепила слабоумная девушка, с которой сам виконт даже не был знаком лично и которую знал лишь со слов и восторженных отзывов о ней мистера Морриса. Он хотел помочь виконту, уговорить его не губить свою жизнь, себя и карьеру, и отказаться от удочерения Кэсси, ведь любил друга, как собственного брата, и желал ему только добра. Но, видя, с каким упрямым упорством Доминик отвечал ему, и то, какая злость охватила его из-за произошедшего разговора, граф решил молчать, надеясь и в душе зная, что Кэтрин не позволит забрать от себя свою младшую сестру. Однако он даже не думал о том, что виконт думал о том, что его друг отчасти прав: его репутация в обществе будет испорчена, а развратное, но мнящее себя добродетельным, общество будет порицать его за удочерение Кэсси и считать девушку его любовницей.